Дом по улице Ареор был полузаброшен — довольно много лет назад, даже старожилы здешней глуши не могут определить время его постройки. Он восставал средь окрестной пустоши величавостью обгоревших стен, побитых нещадной силой времени.
Добавить в моё избранное
4 мин, 40 сек 5664
Хотя дом этот был не совсем заброшен — обитал там старик, что имел довольно редкую профессию — он изготавливал известные по своей красоте зеркала. Образ жизни вёл он весьма скрытный — ни простые люди, ни проходимцы, не даже редкие его клиенты ничего не знали о его скупом существовании. О тайнах дома, где он жил, бродило сотни слухов, что, по-видимому не волновало его скрупулезный расчётливый мозг. Но творения его по красоте были не сравнимы ни с чем, что вновь и вновь призывало к нему череду богатых клиентов. Звали этого человека Эдрин Тёрн… да да… именно так.
Я в то время работал журналистом в одном не очень известном издательстве. Работа моя была однозначна — стандартные репортажы по распространённым явлениям. И вот, в один прекрасный вечер, поступила весьма настойчивая просьба создать небольшой отчёт по жизни одинокого мастера. И вот ( не помню, какой день тогда был… ) я, предварительно предупредив, — как ни странно старик согласился на интервью — выехал на нужное мне место.
Поезд довёз меня, всего за 3 час, когда время уже минуло полночь. Я вышел, чрез полчаса добрёл до места, один вид которого внушал потаённую неприязнь. Глухая заброшенная улица, обитал на которой лишь могучий холодный ветер, что играл с окрестным сором, да объект моего интервью, чей дом, старый и промозглый восставал на небольшой возвышенности, что придавало его местоположению странную таинственную прелесть.
Я поднялся по заботливо выбитым в земле ступеням к мрачного вида огромной двери, и не долго думая, да и порядочно устав, постучал массивной стальной статуэткой в виде льва.
Дверь мне открыл суховатый человек в аккуратном пиджачке и не вероятно острожными чертами лица, что придавали отнюдь не чистосердечное дружелюбие его, слегка нервному, лицу.
Он оглядел меня с головы до ног и произнёс:
— Прошу вас, проходите. Я рад гостям в моём имении — они столь редки в наше время.
Я поздоровался и прошёл в огромный неубранный холл, что восставал 6 метровой высотой посреди полуразрушенного дома. Самое странное в нём — огромное количество зеркал, что располагались по всему периметру, но были заботливо завешаны тёмной шалью, словно в доме хранился траур. Я прошёл в помещение и осмотрел античного вида мебель, что Расставлена в квартире почти по всей площади.
— Я не думаю, что стоит брать интервью в столь поздний час… Вам лучше переночевать у меня — Произнёс старик — пройдите в гостевую … Я с удовольствием прошествовал в потрёпанную нещадным временем комнату и прилёг на неудобную постель около занавешенного зеркала.
Бессонница настигла меня около 4 часов ночи. Её холодные стальные лапы вцепились в мои мышцы и не давали уснуть. Я открыл глаза и огляделся. Острый слух мой уловил чей то голос, читающий по латинице. Я огляделся и увидел лишь занавешенные шалью немые стёкла. Любопытство обуяло меня и я осторожно снял покрывало с ровной глади прозрачного произведения искусства. На меня смотрело моё отражение, но что — то в нём было необычное… Возможно странная кривая ухмылка, что бродила по тонким губам. Но я не улыбался. Тем временем то, что должно было быть моим отражением, медленно коснулось рукой стекла и раскрыло губы, пытаясь что — то произнести. Затем видение отошло назад, и, ушло … ровная гладь стекла исказилась, из-за чего я поспешил закрыть источник странных миражей, и открыл нещадно скрипящую дверь комнаты. Лишь только неровный свет луны, бьющий из запылённых окон, служил мне освещением. Откуда то слышались голоса, настойчиво что — то читали на латинице.
Я пересёк просторное помещение холла, что сплошь было уставлено как всегда спрятанными во тьме шали зеркалами. Ночной дом, как и все старинные постройки издавал сотни звуков — скрежет, лёгкий свист залетающего в миллионы маленьких щелей ветра… Но было средь них что-то необычное — почти неощутимое, но наполняющие напряжённое сознание подозрением.
Я открыл одно из стёкол и вскрикнул… На меня смотрел отнюдь не я, а странный горбатый старичок, что зашевелился и подошёл к ровной глади непоколебимого вещества. Но в следующую минуту произошло невероятное — карлик пресёк границу зазеркалья и стоял предо мной, ехидно улыбаясь и что — то крича, столь неразборчиво, что я едва ли мог что — то понять. Прошёл миг — хладные руки чудовища сомкнулись на моей шее, лишив малейшей возможности дышать. Я извиваясь, успел движением руки ударить по невероятно хрупкому стеклу, обратив его в осколки. Мой крик остался не услышан, а карлик, растворился в воздухе, будто бы его и не было вовсе, а моё больное воображение сыграло со мною злую шутку, но хладные следы, что я почувствовал на моей шее, давали понять, что встретил нечто сверхъестественное, необычное… Я решил расспросить об этом подробнейшим образом хозяина этого дома.
На утро я сел за завтрак с господином Эдрином, что был невероятно чем-то расстроен. Он медленно жевал пищу, храня молчание, а затем тихо произнёс:
— То зеркало, что вы разбили вчера было невероятно дорогим…
Я в то время работал журналистом в одном не очень известном издательстве. Работа моя была однозначна — стандартные репортажы по распространённым явлениям. И вот, в один прекрасный вечер, поступила весьма настойчивая просьба создать небольшой отчёт по жизни одинокого мастера. И вот ( не помню, какой день тогда был… ) я, предварительно предупредив, — как ни странно старик согласился на интервью — выехал на нужное мне место.
Поезд довёз меня, всего за 3 час, когда время уже минуло полночь. Я вышел, чрез полчаса добрёл до места, один вид которого внушал потаённую неприязнь. Глухая заброшенная улица, обитал на которой лишь могучий холодный ветер, что играл с окрестным сором, да объект моего интервью, чей дом, старый и промозглый восставал на небольшой возвышенности, что придавало его местоположению странную таинственную прелесть.
Я поднялся по заботливо выбитым в земле ступеням к мрачного вида огромной двери, и не долго думая, да и порядочно устав, постучал массивной стальной статуэткой в виде льва.
Дверь мне открыл суховатый человек в аккуратном пиджачке и не вероятно острожными чертами лица, что придавали отнюдь не чистосердечное дружелюбие его, слегка нервному, лицу.
Он оглядел меня с головы до ног и произнёс:
— Прошу вас, проходите. Я рад гостям в моём имении — они столь редки в наше время.
Я поздоровался и прошёл в огромный неубранный холл, что восставал 6 метровой высотой посреди полуразрушенного дома. Самое странное в нём — огромное количество зеркал, что располагались по всему периметру, но были заботливо завешаны тёмной шалью, словно в доме хранился траур. Я прошёл в помещение и осмотрел античного вида мебель, что Расставлена в квартире почти по всей площади.
— Я не думаю, что стоит брать интервью в столь поздний час… Вам лучше переночевать у меня — Произнёс старик — пройдите в гостевую … Я с удовольствием прошествовал в потрёпанную нещадным временем комнату и прилёг на неудобную постель около занавешенного зеркала.
Бессонница настигла меня около 4 часов ночи. Её холодные стальные лапы вцепились в мои мышцы и не давали уснуть. Я открыл глаза и огляделся. Острый слух мой уловил чей то голос, читающий по латинице. Я огляделся и увидел лишь занавешенные шалью немые стёкла. Любопытство обуяло меня и я осторожно снял покрывало с ровной глади прозрачного произведения искусства. На меня смотрело моё отражение, но что — то в нём было необычное… Возможно странная кривая ухмылка, что бродила по тонким губам. Но я не улыбался. Тем временем то, что должно было быть моим отражением, медленно коснулось рукой стекла и раскрыло губы, пытаясь что — то произнести. Затем видение отошло назад, и, ушло … ровная гладь стекла исказилась, из-за чего я поспешил закрыть источник странных миражей, и открыл нещадно скрипящую дверь комнаты. Лишь только неровный свет луны, бьющий из запылённых окон, служил мне освещением. Откуда то слышались голоса, настойчиво что — то читали на латинице.
Я пересёк просторное помещение холла, что сплошь было уставлено как всегда спрятанными во тьме шали зеркалами. Ночной дом, как и все старинные постройки издавал сотни звуков — скрежет, лёгкий свист залетающего в миллионы маленьких щелей ветра… Но было средь них что-то необычное — почти неощутимое, но наполняющие напряжённое сознание подозрением.
Я открыл одно из стёкол и вскрикнул… На меня смотрел отнюдь не я, а странный горбатый старичок, что зашевелился и подошёл к ровной глади непоколебимого вещества. Но в следующую минуту произошло невероятное — карлик пресёк границу зазеркалья и стоял предо мной, ехидно улыбаясь и что — то крича, столь неразборчиво, что я едва ли мог что — то понять. Прошёл миг — хладные руки чудовища сомкнулись на моей шее, лишив малейшей возможности дышать. Я извиваясь, успел движением руки ударить по невероятно хрупкому стеклу, обратив его в осколки. Мой крик остался не услышан, а карлик, растворился в воздухе, будто бы его и не было вовсе, а моё больное воображение сыграло со мною злую шутку, но хладные следы, что я почувствовал на моей шее, давали понять, что встретил нечто сверхъестественное, необычное… Я решил расспросить об этом подробнейшим образом хозяина этого дома.
На утро я сел за завтрак с господином Эдрином, что был невероятно чем-то расстроен. Он медленно жевал пищу, храня молчание, а затем тихо произнёс:
— То зеркало, что вы разбили вчера было невероятно дорогим…
Страница 1 из 2
