В мой чёрный мир вошла ты ярким светом. Ты проницаешь мою боль 30-й раз подряд. Закат уж не закат, и перестал рассветом Быть солнца всход, Ведь без тебя я ничему не рад…
Добавить в моё избранное
7 мин, 51 сек 637
Paprika «Paprica» Одиночество — это расплата за свободу… Это моя расплата за ту жизнь, которую я себе выбрала… Эпоха роскоши. Эпоха богатства… Чувствовать себя желанной, ловить на себе страстные и похотливые взгляды вельмож и чувствовать источаемую зависть и ненависти со стороны дам. Но всё это меркло по сравнению с тем, какое положение я имела при дворе — любимая фрейлина Марии Терезии, королевы Франции, и претендентка на место фаворитки короля, Людовика XIV. Большего я и желать не смела… Красота, молодость, благосклонность короля и королевы… А сейчас? Одиночество в стенах полуразрушенного поместья. И в придачу ко всему доставшаяся в подарок сомнительная компания состоявшая из занудного старика, тётеньки ворчуньи, смиренной девы и чудовища четырёх лет отроду… Сидя в вином погребе на маленькой скамеечке и спрятав лицо в складку своего бального платья, я слушала тишину. Размышлять о том, почему именно меня постигла эта участь, было бесполезно. Я никогда не узнаю ответ на этот вопрос… Хотя даже не жалею об этом. В тот момент я не думала ни о чём, кроме него… Его жизнь была для меня важнее моей собственной… А ведь я всего лишь хотела жить и радоваться жизни. Сейчас я бы всё отдала ради возможности снова почувствовать запах листвы, тепло солнечных лучей… Лишь бы снова стать человеком… Снова быть живой… Лучи осеннего солнца пробивались сквозь окна, плотно занавешенные старыми тряпками. Лёгкий сквознячок гулял по пустым помещениям поместья, веселя младшего обитателя дома.
Я не спеша вышла на улицу и присела на полуразрушенные ступени, когда к воротам подъехала машина. Вышедшие из неё мужчины с трудом сняли заржавевшие цепь с замком и открыли ворота.
Я следила за незнакомцами, которые выходили из машины и, не понимала, зачем они приехали. У этого поместья была дурная слава, и об этом все знали. Кто же решался здесь поселиться, не воспринимая предупреждений местных всерьёз, съезжали отсюда минимум через неделю, оставляя после себя только воспоминания.
Среднего роста мужчина с лёгкой небритостью и очками на переносице был отцом этой семьи. Учёный, историк, мистер Джейкоб Харт отличался некоторой рассеянностью и забывчивостью. Он всегда был поглощён своей работой и не обращал внимания на то, что происходит вокруг.
Женщина, что была выше него на пол головы, оказалась его женой. Высокая, с длинными тёмными волосами, миссис Моника была прекрасной женой и матерью. Хирург по образованию, миссис Харт бросила работу, в которой ей сулили великое будущее, и полностью отдалась семье. Когда же её спрашивали, не жалеет ли она, что бросила работу, она всегда отвечала, что нет.
Впервые увидев эту женщину на пороге нашего дома, я была поражена её сходству с одним человеком. Те же мягкие черты лица, те же изумрудные глаза, которые источали любовь и нежность. Та же гордая и поистине королевская осанка, которой позавидовала бы любая женщина. Я как будто увидела перед собой призрак прошлого, который напомнил мне о моей участи.
Я внезапно почувствовала боль в груди, которую не чувствовала уже очень много лет. Жалея о том, что я потеряла, я хотела заплакать, но, как бы я не желала этого, я не могла заплакать. Я просто продолжала смотреть на эту женщину, следить за каждым её движением, ловить каждую её улыбку и просто погружаться в воспоминания моего детства.
Уже через несколько часов пребывания семьи Харт в нашем доме старая ворчунья, сидя у себя на чердаке, рассказывала мне и малышке Элизе, что выживет их отсюда 'меньше чем через две недели', проблема была в детях. Старший сын семьи Харт не нёс для нас опасности, а вот его младшая сестра, которой было всего пять лет, имела возможность нас видеть. Ведь лишь дети способны видеть то, что не доступно взрослым… Я сама имела возможность случайно попасться на глаза маленькому ангелочку в их первый день пребывания в поместье. Малышка долго разглядывала меня. Она следила за тем, как я откинула назад прядь волос и разгладила складку на платье. Её наивный, детский, полный любопытства и восхищения взгляд вызвал у меня улыбку, а когда я приложила палец к губам, прося её никому об этом не говорить, она лишь кивнула, от чего её милые каштановые кудряшки качнулись.
Ожидания нашей тётушки-ворчуньи не оправдались. Ни через неделю, ни через две и уж тем более ни через месяц семья не уехала, а я была этому лишь только рада. С их приездом дом словно ожил. Он будто оповестил нас, что хозяева вернулись домой. Даже тётушка со временем успокоилась.
Так и прошло несколько лет. Живя под одной крышей с этими людьми, радуясь и горюя с ними, мы не заметили, как полюбили их. Хоть они не видели нас (кроме малышки Джули), и хоть мы не могли с ними поговорить (снова же кроме Джули), мы чувствовали ответственность за них. А моё желание стать человеком увеличилось. Я хотела смеяться вместе с ними, делится интересными событиями, я просто хотела жить вместе с ними… Или с ним?
Я не спеша вышла на улицу и присела на полуразрушенные ступени, когда к воротам подъехала машина. Вышедшие из неё мужчины с трудом сняли заржавевшие цепь с замком и открыли ворота.
Я следила за незнакомцами, которые выходили из машины и, не понимала, зачем они приехали. У этого поместья была дурная слава, и об этом все знали. Кто же решался здесь поселиться, не воспринимая предупреждений местных всерьёз, съезжали отсюда минимум через неделю, оставляя после себя только воспоминания.
Среднего роста мужчина с лёгкой небритостью и очками на переносице был отцом этой семьи. Учёный, историк, мистер Джейкоб Харт отличался некоторой рассеянностью и забывчивостью. Он всегда был поглощён своей работой и не обращал внимания на то, что происходит вокруг.
Женщина, что была выше него на пол головы, оказалась его женой. Высокая, с длинными тёмными волосами, миссис Моника была прекрасной женой и матерью. Хирург по образованию, миссис Харт бросила работу, в которой ей сулили великое будущее, и полностью отдалась семье. Когда же её спрашивали, не жалеет ли она, что бросила работу, она всегда отвечала, что нет.
Впервые увидев эту женщину на пороге нашего дома, я была поражена её сходству с одним человеком. Те же мягкие черты лица, те же изумрудные глаза, которые источали любовь и нежность. Та же гордая и поистине королевская осанка, которой позавидовала бы любая женщина. Я как будто увидела перед собой призрак прошлого, который напомнил мне о моей участи.
Я внезапно почувствовала боль в груди, которую не чувствовала уже очень много лет. Жалея о том, что я потеряла, я хотела заплакать, но, как бы я не желала этого, я не могла заплакать. Я просто продолжала смотреть на эту женщину, следить за каждым её движением, ловить каждую её улыбку и просто погружаться в воспоминания моего детства.
Уже через несколько часов пребывания семьи Харт в нашем доме старая ворчунья, сидя у себя на чердаке, рассказывала мне и малышке Элизе, что выживет их отсюда 'меньше чем через две недели', проблема была в детях. Старший сын семьи Харт не нёс для нас опасности, а вот его младшая сестра, которой было всего пять лет, имела возможность нас видеть. Ведь лишь дети способны видеть то, что не доступно взрослым… Я сама имела возможность случайно попасться на глаза маленькому ангелочку в их первый день пребывания в поместье. Малышка долго разглядывала меня. Она следила за тем, как я откинула назад прядь волос и разгладила складку на платье. Её наивный, детский, полный любопытства и восхищения взгляд вызвал у меня улыбку, а когда я приложила палец к губам, прося её никому об этом не говорить, она лишь кивнула, от чего её милые каштановые кудряшки качнулись.
Ожидания нашей тётушки-ворчуньи не оправдались. Ни через неделю, ни через две и уж тем более ни через месяц семья не уехала, а я была этому лишь только рада. С их приездом дом словно ожил. Он будто оповестил нас, что хозяева вернулись домой. Даже тётушка со временем успокоилась.
Так и прошло несколько лет. Живя под одной крышей с этими людьми, радуясь и горюя с ними, мы не заметили, как полюбили их. Хоть они не видели нас (кроме малышки Джули), и хоть мы не могли с ними поговорить (снова же кроме Джули), мы чувствовали ответственность за них. А моё желание стать человеком увеличилось. Я хотела смеяться вместе с ними, делится интересными событиями, я просто хотела жить вместе с ними… Или с ним?
Страница 1 из 3
