Мне приснилоь-привиделось, что я шёл по парковой дорожке, которая вилась по вдоль неширокой реки, берега которой густо заросли крапивой. Возле старой и замшелой ивы находился старинный с витыми чугунными перилами, мостик. Ровно посередине мостика стоял человек отрешённо смотревший в медленнотекущую воду.
Добавить в моё избранное
5 мин, 51 сек 11926
Она бережно переложило младенца на левую руку, а правой, внизу, подхватила свёрток. Впереди, изумительного по-своему совершенству женского образа, возникла свеча, пламень которой, то вспыхивал сильнее, то становился слабым и едва мерцающим. Эта Дева, в которой, казалось, соединилось всё совершенство мира, посмотрела на этого беднягу, с такой пронзительной нежностью и состраданием, что сердце моё заплакало от жалости и любви к этому человеку, вдруг оказавшемуся без чего-то очень важного, очень необходимого для существования здесь и сейчас.
И, он, молча, перегнувшись через литые перила, прыгнул прямо с головой вниз, в живую водную гладь реки. И река закричала от ужаса столкновения человеческой плоти со своей водной плотью, грозившему неминуемой болью и смертью для обоих. Но столкновения не произошло: приблизившись к воде, человек не ударился об неё и не взметнулась вода вихрем сверкающих брызг высь к небу, а стал рассыпаться на капли влаги, которые сливаясь друг с другом превратились в шар, похожим на мыльный пузырь, но тяжёлый и стремящийся непременно слиться с водой. И когда, он всё-таки достиг живой глади, она раступилась и тогда «пузырь» вошёл в неё, и река поглотило его.
Когда это случилось, то словно бы всё застыло и тишина объяла парк. Про-исходившее было таким завораживающим и притягивающим, что я на мгновение забыл о прекрасной Деве в подвенечном платье и с младенцем на руках, и со свечёй впереди, пытавшейся всё время погаснуть. С великим сожалением я увидел, что Она, эта удивительная по своей красоте Дева, входила в в окрытый гигантский глаз… и вот уже, вскоре, Она растворилась в нём и всё вокруг замерло в ожидание чего-то неизъяснимого и волнующего. И… Глаз закрылся! Сколько длилось закрывание века — миллиардные ли доли секунды или целую вечность, не знаю, но после этого, словно ночная мгла окутала землю. Тьма такая, что не видать ни зги.
Страх сковал мои члены и тоска охватило мою бедную душу, и невыразимая по своей силе тоска олединила мой разум. Я вдруг осознал каждым своим атомом, то вселеннское одиночество Того, Кто был тысячелетия назад Человеком, распятого на кресте, и крикнувшего в отчаянье Богу: «Или, Или! лама сафахвани! — Отче, Отче мой! Почему Ты оставил Меня?» Словно слепой, пытался я руками определить, что находится вокруг меня. Где я? Но натыкался ладонями лишь только на одну пустоту. Но вдруг, я осознал с ужасом, что нахожусь внутри круглой сферы, того самого«мыльного пузыря, который канул в живую воду реки… Что теперь заключал он в себе: меня, как уже умершую материю или всё-таки свет — несущий в себе будущую жизнь? Дальнейшее — молчание!»
И, он, молча, перегнувшись через литые перила, прыгнул прямо с головой вниз, в живую водную гладь реки. И река закричала от ужаса столкновения человеческой плоти со своей водной плотью, грозившему неминуемой болью и смертью для обоих. Но столкновения не произошло: приблизившись к воде, человек не ударился об неё и не взметнулась вода вихрем сверкающих брызг высь к небу, а стал рассыпаться на капли влаги, которые сливаясь друг с другом превратились в шар, похожим на мыльный пузырь, но тяжёлый и стремящийся непременно слиться с водой. И когда, он всё-таки достиг живой глади, она раступилась и тогда «пузырь» вошёл в неё, и река поглотило его.
Когда это случилось, то словно бы всё застыло и тишина объяла парк. Про-исходившее было таким завораживающим и притягивающим, что я на мгновение забыл о прекрасной Деве в подвенечном платье и с младенцем на руках, и со свечёй впереди, пытавшейся всё время погаснуть. С великим сожалением я увидел, что Она, эта удивительная по своей красоте Дева, входила в в окрытый гигантский глаз… и вот уже, вскоре, Она растворилась в нём и всё вокруг замерло в ожидание чего-то неизъяснимого и волнующего. И… Глаз закрылся! Сколько длилось закрывание века — миллиардные ли доли секунды или целую вечность, не знаю, но после этого, словно ночная мгла окутала землю. Тьма такая, что не видать ни зги.
Страх сковал мои члены и тоска охватило мою бедную душу, и невыразимая по своей силе тоска олединила мой разум. Я вдруг осознал каждым своим атомом, то вселеннское одиночество Того, Кто был тысячелетия назад Человеком, распятого на кресте, и крикнувшего в отчаянье Богу: «Или, Или! лама сафахвани! — Отче, Отче мой! Почему Ты оставил Меня?» Словно слепой, пытался я руками определить, что находится вокруг меня. Где я? Но натыкался ладонями лишь только на одну пустоту. Но вдруг, я осознал с ужасом, что нахожусь внутри круглой сферы, того самого«мыльного пузыря, который канул в живую воду реки… Что теперь заключал он в себе: меня, как уже умершую материю или всё-таки свет — несущий в себе будущую жизнь? Дальнейшее — молчание!»
Страница 2 из 2
