Необычное…

Он вошел. Глаза не сразу привыкли к полутемноте. Медленно шел из комнаты в комнату. Чужой дом. Там всегда в полутемноте ходишь медленно. Чужой ты в этом доме. Кажется — даже порог против тебя… В кухне лежал палец. На полу.

Он сразу на него наткнулся.

Просто пальцев не должно лежать на полу. Тем более в кухне. Тем более человеческих.

Он нагнулся и, не дотрагиваясь, рассмотрел его. Свет он включать почему-то не захотел, и дышать стал еще тише. Вообще постарался производить меньше шума. Это что инстинкты?

Палец был определенно женский.

«Надеюсь не моей сестры» Она была странная и у них были странные отношения. Но терять её ему совсем не хотелось. Он слишком привык к этому человеку за те 22 года, что они прожили вместе.

Звон прекратился. Это звенел телефон в соседней с кухней комнате.

Он только сейчас это понял. Странный звонок у телефона.

Палец он все же трогать не стал, но захватил в кухне самый большой тесак и пошел искать сестру.

Ему хватит странностей на сегодня, он как можно быстрее найдет ее, и они тихо отсюда уедут.

А потом он все это обдумает и возможно сюда вернется, не один, а может просто напишет об это в блоге. Все может быть.

Мысли у него почему-то тоже стали осторожными. А так бывает? Осторожные мысли.

Словно он боялся ими увлечься и не заметить чего-то вокруг себя.

Если бы он побывал в армии, он бы понял что означают — осторожные мысли. Но в армию он не хотел и не ходил, ибо не видел смысла тратить год на не пойми что. Он был твердо уверен — армия это последнее место, где ты можешь послужить своей стране. Особенно в мирное время… У него были странные взаимоотношения с сестрой. Он её не любил. Ведь не любишь же ты какую-то часть своего тела. Вообще. Просто она эта часть тебе нужна для чего-то и все. И ты не хочешь её потерять. Вот и все. Не испытываешь же ты любви например к своей руке. А сестра была для него не рукой, он напрочь сросся с ней за те годы, что они провели вместе, а это вся его жизнь. Он просто когда-то в какой-то момент жизни вдруг понял — умрет она, умрет и он.

Ему просто не хотелось дальше жить после этого. Обычно каждый человек в определенный момент жизни понимает, что он точно когда-нибудь умрет. У всех это протекает по-разному. У него это было так… Можно сказать — через мысли о сестре… Просто к нему его собственные мысли о смерти впервые пришли в виде тяжелой и скользкой как… вазелин мысли — когда-нибудь я могу остаться один.

И все. Он не хотел этого. Может, боялся, может… Но он точно её не любил в известном всем значении этого слова.

Просто потеря эта для него была как… раны не совместимые с жизнью.

… А она. Она о нем совершенно не беспокоилась. Вообще никогда. Но где-то в глубине. Наверное, любила.

Ему было двенадцать, ей шестнадцать, когда это произошло впервые. Он тогда гостил у своей бабушки в другом городе. В тот раз они поехали вдвоем с уже «почти взрослой» как тогда сказала мать сестрой.

Она и не знала, насколько сестра была «взрослой». Он тогда много узнал про неё. Оказалось до этого Олег и не знал свою сестру вовсе. И после этого случая у него слово «взрослый» напрочь ассоциировалось со словом«одинокий».

Каким он сейчас себя и чувствовал. Может быть, правильным было кинуться бегом к машине, вскочить туда и уехать от всего этого. Вернуться потом с другими людьми. Но он ведь понимал, что без неё отсюда никуда не поедет. Это как отрезать себе пол тела, зажатые в громадный капкан и уползать, оставляя на траве вываливающиеся органы.

С каждой секундой, как он шел по улице между домов, спокойно, ближе к одному краю и почти не поворачивая головы, смотрел по сторонам, с каждым этим проклятым шагом ему становилось все хуже и хуже.

И теперь он постепенно начинал понимать… Что-то внутри ему говорило — если ты не попытаешься сейчас — не сможешь попытаться после.

Но он уже принял решение и шел.

По улице, где столько пыли. Он сейчас только заметил как тут грязно, и что они с сестрой забыли в этой деревне.

Он всей кожей ощущал, что за спиной кто-то есть. Ничего не слышал и не видел, но чувствовал — за ним следят… И чувствовал что-то необычное в этой слежке. Словно с ним играли, словно повторяли каждый его шаг, практически каждую мысль. Словно за спиной был дублер, которому велено было его… Продублировать?

Он сглотнул и шел вперед.

Пока улица не закончилась.

Мягко, без рывков, но быстро развернулся.

Никого.

… Он обошел всю деревню, дом за домом. И теперь сидел на капоте своей машины разглядывая тот палец. Он подобрал его, ему все больше казалось, что это её… Внутри росла пустота и что-то еще. Ощущение что за ним кто-то следит из-за плеча стало практически невыносимым.

Он посмотрел вперед на низкие грозовые облака, медленно ползущие к нему со стороны горизонта.