Три Уголка

И камень, цвета запекшейся крови, весь покрытый мелкими трещинами от времени. Или от давления, которое на него оказывал Митя каждый день, после побудки и до начала работы. Митя настолько торопился на свой камень, что уже месяца два не брился и не чесал своих волос, за что неоднократно получал выговоры и замечания.

В кармане было несколько сигарет. Курить не хотелось, но они были, а лучшего места, чтобы это сделать, Митя не знал. Он щелкнул хвостом в воздухе, и несколько сине-зеленых искр упали на кончик сигареты. Митя посмотрел вверх, туда, где облака красного и бордового цвета, наваливаливась друг на друга и друг друга поглощали. Между облаками был еле заметен просвет, из него что-то блестело до отвращения непривычным белым цветом.

— Интересно они догадываются, что раздражают меня? — Митя выдохнул дым в сторону просвета и плюнул в туман.

— А то, что там ваши предки, вас это не смущает? — в нескольких шагах от камня раздался знакомый гнусный голос.

— Прекратите, — недовольно потребовал Митя.

— Дайте насладиться красотой.

— Ваше поколение, как никакое другое, неспособно уважать память предков.

— Нет там никаких предков, дайте докурить, — Митя пытался говорить спокойно, с легким пренебрежением в голосе, подражая своему собеседнику и не желая ему уступать.

«Да что он от меня хочет?» — думал Митя, выдыхая затяжку в сторону просвета и поворачиваясь к своему незваному собеседнику. Тщательно выбритое лицо главного беса корпуса выражало отвращение к Мите, к камню, к пропасти и особенно — к просвету. А бледно-желтые усы находились в постоянном движении, как бы сканируя то место, где находился камень.

— Вы опоздаете на работу, — отчеканил бес, и кончик его крашенного в рыжий цвет хвоста нервно дернулся.

— Не опоздаю, — буркнул Митя и направился к счетчику времени, — если задерживать не будете.

— Молодой черт, — остановил Митю комендант, — еще одно: если вы не перестанете заниматься чепухой вместо того, чтобы старательно выполнять свои прямые обязанности, то в дальнейшем можете забыть о карьерном росте.

— Обязательно, — сказал только себе Митя и отмахнулся от главного… На площади, у счетчика времени, было множество народа. Бесы, черти, демоны, дьяволы и прочие любители культурных мероприятий шумели, наперебой наливая водку в пластиковые раскладные стаканчики и закусывая плавлеными сырками, не снимая фольги.

— Чёрт, что здесь происходит? — спросил Митя подбежавшего к нему знакомого чертенка.

— Как что! — возмутился чертенок, не понимая, как можно быть таким неосведомленным.

— Адский Сатана приехал! Ты представляешь, сам Адский Сатана! Никогда бы не подумал, что увижу его собственными глазами! А тут, представляешь, так неожиданно! Выходной, конечно, объявили, шуточное ли дело, Адский Сатана не каждый день приезжает. Представляешь, как нам повезло?

— Представляю, — отозвался Митя на трескотню чертенка.

Через толпу к Мите пробивался молодой бес, с которым в последнее время приходилось вместе работать. Бес, стараясь не опрокинуть жидкость, нес пластиковый стаканчик в одной руке и крепко сжимал два сырка в другой.

— Держи! — скомандовал коллега и протянул Мите стакан.

Митя, не думая, взял стакан у коллеги беса. Стакан хлопнул и сложился, вылив содержимое на руку Мите.

— У ты, черт! — с обидой то ли на Митю, то ли на стакан рявкнул бес.

— Ну, да, — согласился Митя, сложенный стакан протягивая коллеге бесу, а плавленый сырок принимая от него… Через пару минут Митя был уже на своем любимом камне, но теперь — не уставившись в пропасть, а ища глазами просвет меж вязких облаков.

— Не видно? — за спиной раздался знакомый противный голос главного коменданта.

— Нет пока, — не прекращая поиска, ответил Митя.

— Что тебя в них привлекает? — Мите показалось, что это начало допроса для доноса.

— Они меня раздражают, — Митя надкусил сырок.

Уголок Ненависти Периодически перекладывая тяжелую ношу в виде огромной коробки из одной руки в другую, через ночные гаражи шли две тени. Одной был я, второй — Саня. Саня шел за идею, поэтому побаивался и периодически кидал взгляд на то, что ему казалось подозрительным. Я шел за деньги, и за то, что я буду «палиться», мне никто не доплачивал.

— Я бы тебя не стал просить, тебе же все равно? — с надеждой услышать, что мне не все равно, спросил Саша.

— Все равно, — отрезал я. Мне были пофигу те истории, которые любит потравить мой спутник.

— Я их ненавижу, ты понимаешь? Ненавижу!

— Обязательно это делать ночью? — перебил его я.

— Страшно?

— Холодно.

— И страшно.

Где-то недалеко завыла собака, наверно ей было тоже холодно, а может и страшно.

— А если бы ты родился таким?

— Каким? — Саня фальшиво попытался «упасть на мороз».