Был конец сентября. Андрюха пригласил на дачу. С трудом затолкал спальный мешок в набитый одеждой рюкзак. Прошёлся до остановки и принялся ждать. Друг опаздывал. Жарило солнце. Лямки тяжёлого рюкзака впивались в плечи. Скамейку заняли две бабки с громадными сумками. Я начинал нервничать.
Добавить в моё избранное
5 мин, 47 сек 10499
Пустая гостиная, если не считать безглазого плюшевого зайца за стеклянной дверцей шкафа. Открыл холодильник. Бутылка минералки. Присосался. Буль-буль-буль. Попускает. Хорошо-то как. Холодная водичка с пузырьками. Нет, выдохлась. Пузырьков больше нет. Да и не такая уж и холодная. Тёплая, как грудь Маринки. И вкус какой-то солёный, тёрпкий, тягучий. Аааа! Я отбросил бутылку! Кровь! В бутылке была К Р О В Ь! Бууэээ. Спазм желудка. Выпитая кровь забрызгала белую эмаль холодильника. Кхе-кхе! Это неправда! Такого в жизни не бывает!
— Бурррххх! — раздался булькающий звук из шкафа.
Я нервно обернулся. Ничего необычного, не считая того, что только что выблевал литр крови.
— Буррххх! — громче повторился звук.
Мои ноги подкашивались. В висках звенел предсмертный колокол. Я знаю, как он звенит. Три года назад так же звенело перед тем, как несущийся на меня ротвейлер вцепился в руку пастью полной пены… — Буррххх! — безпуговные глаза плюшевого зайца засочились гноем.
Не успел я опомнится, как он пробил стекло и вцепился в моё лицо. Острые когти вонзились в щёки. Страшная боль в губах, словно их принялись по кусочку отрезать. В принципе, так оно и было. Вот ты какой, поцелуй смерти!
Я отодрал от лица эту безбожную тварь и швырнул в конец комнаты. Голубой плюш игрушки был залит моей кровью. Острые зубы. Гнойные пятна вместо глаз. Никогда не забуду… Выбежал во двор. Вслед мне раздался визг. Визг Маринки… Но я продолжал бежать. Ничто не могло меня заставить вернуться. Ничто! Даже когда я споткнулся и угодил рукой прямо в скользкую теплоту распоротого живота Витоза… Стоит ли говорить, что сразу же после этого я потерял сознание?
Очнулся я от боли в губах. Слепень присосался. Было утро. Воняло мертвечиной. Над разодранным телом Витоза летали мухи. Маринка! Я побежал в дом. Ныли щёки, словно их отхлыстали крапивой.
К стене было приколочено выпотрошенное тело Андрюхи. Над его головой кровью были написаны две кривые буквы: Т Ы!
Я? Да пошло ты!
Забежал в нашу комнату. Маринка спала. Ох, как мне хотелось, чтобы она спала! Чёртова тварь! Она спала! Она никогда больше не проснётся… Дрянь! Ты убило её во сне! Маринку! За что? За что! Тварь! Т В А Р Ь! А А А А!
Я подбежал к шкафу. Безглазый заяц, как ни в чём не бывало, свешивал ноги с верхней полочки. Я разодрал его на мелкие куски. Бросил в мангал и спалил.
Сейчас я сижу на кровати вместе с Маринкой. Дописываю это письмо. Пусть все знают, что произошло. Это был не я. Я не убивал их. Нет! Н Е Т! У меня нет раздвоения личности, доктор. Нет! Я вылечился. Ещё тогда. Вы ведь вылечили меня от бешенства, после укуса ротвейлера! Я здоров! Я не вижу мёртвых людей! Я никогда не убивал! Только адского зайца! Слышите меня? С Л Ы Ш И Т Е!!! Чтобы доказать это, я вскрою себе вены этим кухонным ножом! Ножом! Ха-ха-ха! Видите, как кровь заливает бумагу? Вот она, течёт… В голове кружится… Подул приятный, сладкий ветерок смерти… дальше не разобрать из-за крови.
— Бурррххх! — раздался булькающий звук из шкафа.
Я нервно обернулся. Ничего необычного, не считая того, что только что выблевал литр крови.
— Буррххх! — громче повторился звук.
Мои ноги подкашивались. В висках звенел предсмертный колокол. Я знаю, как он звенит. Три года назад так же звенело перед тем, как несущийся на меня ротвейлер вцепился в руку пастью полной пены… — Буррххх! — безпуговные глаза плюшевого зайца засочились гноем.
Не успел я опомнится, как он пробил стекло и вцепился в моё лицо. Острые когти вонзились в щёки. Страшная боль в губах, словно их принялись по кусочку отрезать. В принципе, так оно и было. Вот ты какой, поцелуй смерти!
Я отодрал от лица эту безбожную тварь и швырнул в конец комнаты. Голубой плюш игрушки был залит моей кровью. Острые зубы. Гнойные пятна вместо глаз. Никогда не забуду… Выбежал во двор. Вслед мне раздался визг. Визг Маринки… Но я продолжал бежать. Ничто не могло меня заставить вернуться. Ничто! Даже когда я споткнулся и угодил рукой прямо в скользкую теплоту распоротого живота Витоза… Стоит ли говорить, что сразу же после этого я потерял сознание?
Очнулся я от боли в губах. Слепень присосался. Было утро. Воняло мертвечиной. Над разодранным телом Витоза летали мухи. Маринка! Я побежал в дом. Ныли щёки, словно их отхлыстали крапивой.
К стене было приколочено выпотрошенное тело Андрюхи. Над его головой кровью были написаны две кривые буквы: Т Ы!
Я? Да пошло ты!
Забежал в нашу комнату. Маринка спала. Ох, как мне хотелось, чтобы она спала! Чёртова тварь! Она спала! Она никогда больше не проснётся… Дрянь! Ты убило её во сне! Маринку! За что? За что! Тварь! Т В А Р Ь! А А А А!
Я подбежал к шкафу. Безглазый заяц, как ни в чём не бывало, свешивал ноги с верхней полочки. Я разодрал его на мелкие куски. Бросил в мангал и спалил.
Сейчас я сижу на кровати вместе с Маринкой. Дописываю это письмо. Пусть все знают, что произошло. Это был не я. Я не убивал их. Нет! Н Е Т! У меня нет раздвоения личности, доктор. Нет! Я вылечился. Ещё тогда. Вы ведь вылечили меня от бешенства, после укуса ротвейлера! Я здоров! Я не вижу мёртвых людей! Я никогда не убивал! Только адского зайца! Слышите меня? С Л Ы Ш И Т Е!!! Чтобы доказать это, я вскрою себе вены этим кухонным ножом! Ножом! Ха-ха-ха! Видите, как кровь заливает бумагу? Вот она, течёт… В голове кружится… Подул приятный, сладкий ветерок смерти… дальше не разобрать из-за крови.
Страница 2 из 2
