Теперь уже не приходится сомневаться в том, что домовые существуют. Большинство их не видят — только ощущают их присутствие. Две мои приятельницы видят домовых, но они и обладают особым даром экстрасенсорики.
Добавить в моё избранное
4 мин, 8 сек 364
Я такими способностями не обладаю, но и в моей жизни случались кое-какие чудеса.
Начну по порядку.
Когда ещё жила в центре Москвы, на Таганке, и была жива мама, в нашей квартире обитал домовой. Мы прозвали его Нафаней. Был он добрым или злым? Не могу сказать. Часто пропадали очень нужные вещи. Бывало, в поисках этих вещей перевернём всю квартиру, все переругаемся. Как только купим новую, тут же находится старая, и лежит она на самом видном месте.
Квартирка на Таганке у нас двухкомнатная, но очень маленькая. Комнаты смежные, а жили мы в ней вчетвером. Благо кухня была большая, там стоял диван, на котором спала мама. Как ни уговаривала я её перебраться в большую комнату, она всегда говорила: «Вы молодые, работаете, ребёнок маленький, ему учиться надо. А мне тут уютно и хорошо.» И в самом деле получалось, что кухня — это единственная изолированная комната для старого больного человека.
Но я не про это хочу рассказать. Матушка из дома по болезни не выходила, и все самые необходимые вещи висели у неё за дверью на вешалках — чтобы всё было под рукой.
Как-то раз прихожу домой после дневного приёма. Мама, взволнованная, встречает меня в дверях и ведёт на кухню. За дверью на вешалке висела её любимая вязаная кофта с перламутровыми пуговицами. Кофта находилась на привычном месте, но… пуговицы, все, до одной, валялись на полу. Я внимательно посмотрела на те места, где они были пришиты: у меня создалось впечатление, что кто-то прошёлся острой бритвой, и все пуговицы срезал — ровно и аккуратно.
— Это ваш любимый Янек хулиганит, — раздался из комнаты голос сына.
— Кто, кроме него мог это сделать? Он уже не в первый раз так себя проявляет.
Но я поняла, что это сделал не ребёнок, и даже не взрослый. Так ровно срезать пуговицы с вязаной вещи, не испортив её… Нужно очень сильно постараться. Да и потом, бритв в нашем доме никогда не было.
На следующий день мама пуговицы пришила, а через несколько дней я отправила её по «Скорой» в больницу с обширным инфарктом.
И можно было бы забыть тот странный случай с пуговицами, если бы… Перед тем, как у матушки случился второй инфаркт, пуговицы с той же кофты были срезаны точно таким же образом.
Мама была хорошим, добрым, заботливым человеком. Возможно, таким образом, домовой хотел её предупредить о беде — слишком странные совпадения.
Когда мамы не стало, я уехала к мужу в Зеленоград. Но там мне было очень тоскливо — у мужа тоже была старая мать, да притом лежачая, за которой нужно было ухаживать. Брать её к нам в однокомнатную квартиру не имело смысла, да и сама она не поехала бы к нам никогда. Переезжать к ней не хотела я. И муж каждый день мотался в Москву, а я целыми днями оставалась одна. Когда его не было дома, стала замечать, что в коридоре кто-то шуршит бумагой, хотя собачки (у меня их две) сидели в тот момент передо мной в комнате, на кровати. На кухне бывало кто-то гремел тарелками или шуршал пакетами. Собаки в такие моменты вели себя очень странно (животные чувствуют домовых): один сидел, вперив взгляд в одну точку, другой начинал сучить лапками, словно с кем-то играл. Мне, честно говоря, становилось в тот момент жутко. Но со временем привыкла.
Рассказала приятельнице о своём нежелательном жильце. Та видит эти существа и умеет с ними общаться. Она посоветовала дать домовому прозвище… какое первое придёт на ум и на ночь оставлять ему на столе сладости и блюдечко с молоком.
И мне пришло на ум имя Борька!
Мой Борька оказался очень талантливым домовёнком. Часто вечерами, пока мужа ещё не было дома, я слушала любимые песни на испанском и португальском языках. Борька стоял за моей спиной и подпевал певцам на их родных языках. Нет, я совершенно нормальный человек, и со слухом у меня всё в порядке. И эха в нашей квартире нет. Подпевал именно домовёнок, ни ноты не фальшивя. Он, видимо, у меня — меломан, да к тому же и полиглот.
А ещё… В ту ночь я очень крепко спала. В квартире нас — четверо: я, муж и две собачки, которые спят вместе со мной. С мужем мы ложимся, как говорится, «валетиком». Проснулась я внезапно, от страшной боли: кто-то ударил меня по темени, да с такой силой, что я прикусила себе язык так сильно, что чуть не захлебнулась кровью.
Муж в это время видел десятый сон, и сладко похрапывал. Будить его не стала. С трудом дошла до ванной комнаты, посмотрела в зеркало, и ужаснулась: рана на языке была ужасной!
К стоматологу не пошла. Лечилась сама — как врач знаю, что во рту всё рубцуется очень хорошо и быстро. Главное подобрать правильно лекарство. Язык распух так, что даже глотать было больно, не то что пить или есть.
Но потихоньку всё зарубцевалось, и боль прошла. А шишка на темени ещё долго болела… Через несколько дней я попала в больницу.
Муж до сих пор не верит ни в каких домовых. «Сама во сне себе язык прикусила!», — говорит.
Начну по порядку.
Когда ещё жила в центре Москвы, на Таганке, и была жива мама, в нашей квартире обитал домовой. Мы прозвали его Нафаней. Был он добрым или злым? Не могу сказать. Часто пропадали очень нужные вещи. Бывало, в поисках этих вещей перевернём всю квартиру, все переругаемся. Как только купим новую, тут же находится старая, и лежит она на самом видном месте.
Квартирка на Таганке у нас двухкомнатная, но очень маленькая. Комнаты смежные, а жили мы в ней вчетвером. Благо кухня была большая, там стоял диван, на котором спала мама. Как ни уговаривала я её перебраться в большую комнату, она всегда говорила: «Вы молодые, работаете, ребёнок маленький, ему учиться надо. А мне тут уютно и хорошо.» И в самом деле получалось, что кухня — это единственная изолированная комната для старого больного человека.
Но я не про это хочу рассказать. Матушка из дома по болезни не выходила, и все самые необходимые вещи висели у неё за дверью на вешалках — чтобы всё было под рукой.
Как-то раз прихожу домой после дневного приёма. Мама, взволнованная, встречает меня в дверях и ведёт на кухню. За дверью на вешалке висела её любимая вязаная кофта с перламутровыми пуговицами. Кофта находилась на привычном месте, но… пуговицы, все, до одной, валялись на полу. Я внимательно посмотрела на те места, где они были пришиты: у меня создалось впечатление, что кто-то прошёлся острой бритвой, и все пуговицы срезал — ровно и аккуратно.
— Это ваш любимый Янек хулиганит, — раздался из комнаты голос сына.
— Кто, кроме него мог это сделать? Он уже не в первый раз так себя проявляет.
Но я поняла, что это сделал не ребёнок, и даже не взрослый. Так ровно срезать пуговицы с вязаной вещи, не испортив её… Нужно очень сильно постараться. Да и потом, бритв в нашем доме никогда не было.
На следующий день мама пуговицы пришила, а через несколько дней я отправила её по «Скорой» в больницу с обширным инфарктом.
И можно было бы забыть тот странный случай с пуговицами, если бы… Перед тем, как у матушки случился второй инфаркт, пуговицы с той же кофты были срезаны точно таким же образом.
Мама была хорошим, добрым, заботливым человеком. Возможно, таким образом, домовой хотел её предупредить о беде — слишком странные совпадения.
Когда мамы не стало, я уехала к мужу в Зеленоград. Но там мне было очень тоскливо — у мужа тоже была старая мать, да притом лежачая, за которой нужно было ухаживать. Брать её к нам в однокомнатную квартиру не имело смысла, да и сама она не поехала бы к нам никогда. Переезжать к ней не хотела я. И муж каждый день мотался в Москву, а я целыми днями оставалась одна. Когда его не было дома, стала замечать, что в коридоре кто-то шуршит бумагой, хотя собачки (у меня их две) сидели в тот момент передо мной в комнате, на кровати. На кухне бывало кто-то гремел тарелками или шуршал пакетами. Собаки в такие моменты вели себя очень странно (животные чувствуют домовых): один сидел, вперив взгляд в одну точку, другой начинал сучить лапками, словно с кем-то играл. Мне, честно говоря, становилось в тот момент жутко. Но со временем привыкла.
Рассказала приятельнице о своём нежелательном жильце. Та видит эти существа и умеет с ними общаться. Она посоветовала дать домовому прозвище… какое первое придёт на ум и на ночь оставлять ему на столе сладости и блюдечко с молоком.
И мне пришло на ум имя Борька!
Мой Борька оказался очень талантливым домовёнком. Часто вечерами, пока мужа ещё не было дома, я слушала любимые песни на испанском и португальском языках. Борька стоял за моей спиной и подпевал певцам на их родных языках. Нет, я совершенно нормальный человек, и со слухом у меня всё в порядке. И эха в нашей квартире нет. Подпевал именно домовёнок, ни ноты не фальшивя. Он, видимо, у меня — меломан, да к тому же и полиглот.
А ещё… В ту ночь я очень крепко спала. В квартире нас — четверо: я, муж и две собачки, которые спят вместе со мной. С мужем мы ложимся, как говорится, «валетиком». Проснулась я внезапно, от страшной боли: кто-то ударил меня по темени, да с такой силой, что я прикусила себе язык так сильно, что чуть не захлебнулась кровью.
Муж в это время видел десятый сон, и сладко похрапывал. Будить его не стала. С трудом дошла до ванной комнаты, посмотрела в зеркало, и ужаснулась: рана на языке была ужасной!
К стоматологу не пошла. Лечилась сама — как врач знаю, что во рту всё рубцуется очень хорошо и быстро. Главное подобрать правильно лекарство. Язык распух так, что даже глотать было больно, не то что пить или есть.
Но потихоньку всё зарубцевалось, и боль прошла. А шишка на темени ещё долго болела… Через несколько дней я попала в больницу.
Муж до сих пор не верит ни в каких домовых. «Сама во сне себе язык прикусила!», — говорит.
Страница 1 из 2
