Душа

На улице уже давно стемнело. В офисе, где остались лишь они втроём, царил интимный полумрак. Свет маленькой флуоресцентной лампы едва выхватывал из темноты очертания лица парня, но и Наталья, и Лариса хорошо видели, что он был напуган и в то же время сильно возбуждён.

— Не надо нам мешать, ладно? — Наталья схватила его галстук, затянула петлю чуть туже, коснулась ладонью щеки парня и прошептала на ухо.

— Если будешь молчать, мы обязательно тебя отблагодарим. Обещаю.

Американца звали Карл. Он работал с ними уже больше года и понимал почти каждое слово, но всё равно отвечал по-английски:

-Okay, — произнёс он, томно вздыхая.

Лариса встала у него за спиной, приобняла за плечи.

— Вот и молодец, — сказала её сестра и подула парню на ушко.

— Схватываешь на лету.

Наталья подалась чуть вперёд и упёрлась американцу коленом в пах. Парень ахнул и закрыл глаза. Лариса начала массировать ему шею и шептать ласки на французком. Он запрокинул голову и задёргался, словно поражённый молнией. Увидев пульсирующую вену на шее Карла, Наталья приложила к ней палец, скользнула подушечкой по зобу и надавила ногтем на нежную кожу, сделав маленький надрез. Тонкая струя крови медленно потекла по его ключице, словно тёмный-тёмный сладкий гранатовый сок. Наталья слизнула кровь и поцеловала ранку. Американец вновь томно вздохнул.

— Теперь ты будешь слушать только нас, — шептала Наталья, — нас и никого кроме нас. Никого. Ты понял?

-Yes, — с трудом ответил парень, у него перехватило дыхание.

— Отлично, — резким движением Наталья стянула с американца галстук и, распахнув свой пиджак, прижалась к нему всем телом.

— Делай с нами, что хочешь.

Глава первая «Завтра будет новый день»… Дмитрий ударил кулаком по стволу дерева.

Прошёл ровно год, как он впервые посетил это необычное место, которое называл просто — Парк. В этом парке, в отличие от многих других, бывало мало людей. Особенно сейчас, в конце зимы, когда холода уже отступали и, казалось бы, народу должно становится всё больше, но никто, кроме него не посещал это красивое и в то же время загадочное место. У этого парка даже не было названия.

За последние месяцы Дмитрий не пропустил ни одной тренировки. Каждые выходные он приходил к спортивной площадке, подтягивался на турниках, занимался на брусьях, отжимался, качал пресс и оттачивал удары. Поначалу бить по твёрдому, как камень, стволу было весьма неприятно, даже больно. Но со временем он привык. Кулаки ко всему привыкают. Тем более такие, как у Дмитрия. В свои двадцать три года он уже был похож на взрослого мужчину, коренастого, статного. С детства Дмитрий занимался греблей, что позволило ему хорошо развить мускулатуру, затем решил заняться боксом, но остановился на уровне любителя — отец запретил выходить на ринг. Ровно на год он оставил спорт, и вот пришло время вернуться. Год назад Дмитрий Ларсов занялся турниками и брусьями.

— Раз-два. Раз-два, — повторял Дмитрий, отрабатывая стандартную «двоечку» на невидимом противнике.

Говорят мышечная память — самая сильная. Тело помнит разученные движения очень долгое время. Иногда технику ведения боя забыть просто невозможно, даже спустя много лет.

— Раз-два-три! — выкрикнул Дмитрий, завершив «двоечку» апперкотом.

Он шумно вздохнул, попрыгал на месте, встряхнулся. Поёжился, растирая замёрзшие ладони. На улице было прохладно. Никак столбик термометра опять стал падать за отметку минус. В воздухе кружились крохотные хлопья снега. Витая над землёй, они то ложились на асфальт и скамьи, усеивая всё вокруг молочно-белой пеленой, то улетали прочь, гонимые редким ветром. Здесь было красиво.

Дмитрий смотрел на маленькие облачка пара, что вырывались у него изо рта.

— Холодно на улице, — подумал он.

— Уж конец февраля не за горами, а холода всё не отступают. Стало быть, китайские морозы… Только одно не давало ему покоя в этом парке. То, что могло бы объяснить, почему в таком замечательно месте бывает так мало людей. Шум. Этот странный, временами заставляющий биться сердце чаще жуткий шум. Будто он слышал чьё-то дыхание, подобное металлическому отзвуку, как если бы кто-то дышал в микрофон и звук исходил из старого, доживающего последние дни приёмника. Временами он действовал на нервы, раздражал, вызвал тревогу в душе. Впрочем, как считал Дмитрий, всему должно найтись разумное объяснение. Даже такому странному явлению.

Он перекинул сумку через плечо, высморкался в платок, убрал его в карман и пошёл уже знакомой дорогой к выходу из Парка.

— Завтра будет новый день, — подумал Дмитрий.

— И завтра я обязан устроиться на работу.