Утро выдалось морозным и свежим — как всегда бывало после снежной бури, если она бушевала всю ночь. Снег замел все следы вокруг и, насколько хватало простора глазам, вокруг расстилалась совершеннейшая белоснежная пустыня, наполненная тишиной и покоем. Тем удивительнее было видеть прямо посреди этой пустыни двух мирно беседующих между собой Зверей…
Добавить в моё избранное
8 мин, 47 сек 16787
Тот таким же молчаливым жестом показал, что у него есть свои, и закуривая нечто длинное, противное и вонючее, без паузы спросил собеседника:
— Вы счастливы, мон шер Дракон?
Нельзя сказать, чтобы вопрос сей поверг Хранителя в несказанное удивление, но молчал он (даже по его собственным, кстати, меркам) довольно долго — около пятнадцати минут, куря одну за одной и стряхивая черный пепел на ослепительно-белый снег. «Черное и белое… не единство противоположностей, а противоположность единства» — неожиданно всплыла в мозгу мысль о переворачивании первого закона диалектики. Сделав последнюю затяжку и вдавив истлевший окурок в стылую поверхность холма, он повернулся к черноволосому и медленно заговорил — растягивая слова и будто прислушиваясь к себе изнутри:
— Счастлив ли? Пожалуй, нет — ибо слишком много работы. Слишком отдавать силы надо. Но знаешь… чем больше рушится этот мир, тем больше мне хочется, чтобы в нем остались счастливые люди, умеющие улыбаться не искусственно, а по-настоящему. Хотя, конечно, спалить его — было бы лучшим выходом, это безусловно… — Ну так спали, Белый — это же в твоей власти и в твоем кругу должностных обязанностей. Я не то чтобы мешать буду — а даже, напротив, и подмогну, добивая оставшихся и перегрызая кадык строптивцам. Пластмассовые ублюдки все равно большего не заслуживают, а нам с тобой с того разговора на пожаре майской ночью (при этих словах блондина перекосило так, как будто он без закуски в один присест сожрал грейпфрут, закусывая его при этом перцем чили) — уже нихера не страшно. Вопрос в другом… а еще точнее, два вопроса: но я не возьмусь ранжировать приоритеты, это уж ты сам… — Блллин, Черный, — не выдержал бывший Дракон, — вот умеешь ты потянуть слона за предмет на букву «ха»(крепыш с«картой шрамов вместо лица», как он любил говаривать сам о себе, на этом месте закашлялся и согнулся от смеха, отплевываясь и фыркая).
— О приоритетах вообще говорить не cтоит — они либо есть как явление, и тогда на все пох, либо не расставлены вовсе — тогда пох тем более. Да какого морского буЯ я вообще тебе должен что-то объяснять?! Или ты сам — мальчик юный с поллюциями ночными али гимназистка с большими сись… то есть я хотел сказать, с большими знаниями? Как и где чего поставить и зачем кому чего «воткнуть и два раза провернуть» — сам разберусь, чай. Ты давай дальше трынди.
Черный, также известный как Росомаха, с жадностью вдохнул дым от очередной никотиновой палочки и, стараясь не выдать себя голосом, тихо начал:
— Так вот, братишка, я всей душой, до одури, до блевотно-мразотного ощущения в глотке ненавижу эту Реальность, и больше всего на свете хочу видеть ее испепеленной, догорающей всполохами красного на черном. Но одновременно с этим — я счастлив, потому что этот мир полностью соответствует моим ожиданиям от него, и нет никаких разочарований. Знакомо, да?
— Более чем, — тихо отозвался Белый Дракон-Хранитель.
— Только ведь есть еще и близкие. Которые, в отличие от нас, не разучились улыбаться, молчать и доверять. Волчица, Рыжая, Кошка, Бродяга… да мало ли еще кто… с ними-то что делать — тоже в расход под золой?!
Росомаха чуть диковато посмотрел на друга и вдруг снова весело осклабился (ничуть не меняя при этом, заметим, общемрачной морды лица):
— Кхххх!Ну, до этого даже мой мозг маньяка-мотоциклиста не додумался бы… Ты все-таки циничная крылатая сука, Белый.
— В зеркало посмотрись, обглодыш шерстяной, — беззлобно прорычал блондин.
— Я так понимаю, у тебя уточнение к моей реплике про близких, да?
— Именно, мон ами, — язвительно-дружелюбным тоном отозвался Росомаха.
— Даже два. Во-первых, все перечисленные тобой (а также и некоторые тобой персонажи — точно так же могут верить друг другу, им для этого достаточно простого объятия или рукопожатия. Но при этом — они… он затянулся и сплюнул под ноги, — а вернее, мы — напрочь искорежены по такому базовому параметру, как «доверие». Мы все время ждем, что если повернуться к человецам спиной, то тут-то нам и пиздец придет. Али не согласен?
— Так ведь и поспорить-то даже не с чем, — зло бросил Дракон, запуская в рот очередную, уже пятнадцатую за день зубочистку.
— Твари не ходят в белом, поэтому ждать от них чего-то иного бессмысленно, а еще лучше читай — опасно. Зона 51, проект закрыт, истина где-то там, угу. Но некоторым — я все же верю. Не меньше чем тебе — и почти так же, как себе. Достаточная характеристика?
Черноволосый нервно докурил и снова, развернувшись, уставился в зрачки собеседника — на этот раз отливавшие серо-стальным, в глубине которых то и дело посверкивали изумрудно-зелёные искры кипящего в крови адреналинового любопытства и бордово-алые капли безрассудства:
— Более чем, амиго вьехо. Так вот, именно для этого и будет создан «клуб КСВ». Чтобы, когда нам с тобой придет в голову мысля — а она придет, бля!
— Вы счастливы, мон шер Дракон?
Нельзя сказать, чтобы вопрос сей поверг Хранителя в несказанное удивление, но молчал он (даже по его собственным, кстати, меркам) довольно долго — около пятнадцати минут, куря одну за одной и стряхивая черный пепел на ослепительно-белый снег. «Черное и белое… не единство противоположностей, а противоположность единства» — неожиданно всплыла в мозгу мысль о переворачивании первого закона диалектики. Сделав последнюю затяжку и вдавив истлевший окурок в стылую поверхность холма, он повернулся к черноволосому и медленно заговорил — растягивая слова и будто прислушиваясь к себе изнутри:
— Счастлив ли? Пожалуй, нет — ибо слишком много работы. Слишком отдавать силы надо. Но знаешь… чем больше рушится этот мир, тем больше мне хочется, чтобы в нем остались счастливые люди, умеющие улыбаться не искусственно, а по-настоящему. Хотя, конечно, спалить его — было бы лучшим выходом, это безусловно… — Ну так спали, Белый — это же в твоей власти и в твоем кругу должностных обязанностей. Я не то чтобы мешать буду — а даже, напротив, и подмогну, добивая оставшихся и перегрызая кадык строптивцам. Пластмассовые ублюдки все равно большего не заслуживают, а нам с тобой с того разговора на пожаре майской ночью (при этих словах блондина перекосило так, как будто он без закуски в один присест сожрал грейпфрут, закусывая его при этом перцем чили) — уже нихера не страшно. Вопрос в другом… а еще точнее, два вопроса: но я не возьмусь ранжировать приоритеты, это уж ты сам… — Блллин, Черный, — не выдержал бывший Дракон, — вот умеешь ты потянуть слона за предмет на букву «ха»(крепыш с«картой шрамов вместо лица», как он любил говаривать сам о себе, на этом месте закашлялся и согнулся от смеха, отплевываясь и фыркая).
— О приоритетах вообще говорить не cтоит — они либо есть как явление, и тогда на все пох, либо не расставлены вовсе — тогда пох тем более. Да какого морского буЯ я вообще тебе должен что-то объяснять?! Или ты сам — мальчик юный с поллюциями ночными али гимназистка с большими сись… то есть я хотел сказать, с большими знаниями? Как и где чего поставить и зачем кому чего «воткнуть и два раза провернуть» — сам разберусь, чай. Ты давай дальше трынди.
Черный, также известный как Росомаха, с жадностью вдохнул дым от очередной никотиновой палочки и, стараясь не выдать себя голосом, тихо начал:
— Так вот, братишка, я всей душой, до одури, до блевотно-мразотного ощущения в глотке ненавижу эту Реальность, и больше всего на свете хочу видеть ее испепеленной, догорающей всполохами красного на черном. Но одновременно с этим — я счастлив, потому что этот мир полностью соответствует моим ожиданиям от него, и нет никаких разочарований. Знакомо, да?
— Более чем, — тихо отозвался Белый Дракон-Хранитель.
— Только ведь есть еще и близкие. Которые, в отличие от нас, не разучились улыбаться, молчать и доверять. Волчица, Рыжая, Кошка, Бродяга… да мало ли еще кто… с ними-то что делать — тоже в расход под золой?!
Росомаха чуть диковато посмотрел на друга и вдруг снова весело осклабился (ничуть не меняя при этом, заметим, общемрачной морды лица):
— Кхххх!Ну, до этого даже мой мозг маньяка-мотоциклиста не додумался бы… Ты все-таки циничная крылатая сука, Белый.
— В зеркало посмотрись, обглодыш шерстяной, — беззлобно прорычал блондин.
— Я так понимаю, у тебя уточнение к моей реплике про близких, да?
— Именно, мон ами, — язвительно-дружелюбным тоном отозвался Росомаха.
— Даже два. Во-первых, все перечисленные тобой (а также и некоторые тобой персонажи — точно так же могут верить друг другу, им для этого достаточно простого объятия или рукопожатия. Но при этом — они… он затянулся и сплюнул под ноги, — а вернее, мы — напрочь искорежены по такому базовому параметру, как «доверие». Мы все время ждем, что если повернуться к человецам спиной, то тут-то нам и пиздец придет. Али не согласен?
— Так ведь и поспорить-то даже не с чем, — зло бросил Дракон, запуская в рот очередную, уже пятнадцатую за день зубочистку.
— Твари не ходят в белом, поэтому ждать от них чего-то иного бессмысленно, а еще лучше читай — опасно. Зона 51, проект закрыт, истина где-то там, угу. Но некоторым — я все же верю. Не меньше чем тебе — и почти так же, как себе. Достаточная характеристика?
Черноволосый нервно докурил и снова, развернувшись, уставился в зрачки собеседника — на этот раз отливавшие серо-стальным, в глубине которых то и дело посверкивали изумрудно-зелёные искры кипящего в крови адреналинового любопытства и бордово-алые капли безрассудства:
— Более чем, амиго вьехо. Так вот, именно для этого и будет создан «клуб КСВ». Чтобы, когда нам с тобой придет в голову мысля — а она придет, бля!
Страница 2 из 3
