Сумеречный Эльф смотрел на белокурое чудо, пригревшееся у него на груди. Девушка была прекрасна, юна, а он… Он тоже прекрасен и юн, но бесконечно стар…
Добавить в моё избранное
9 мин, 24 сек 15430
Почему я не заслужил одного крошечного чуда? Почему?»
Я открыл глаза… Вот и случилось то, чего я боялся с первого дня знакомства. Только случилось еще страшнее, чем я мог бы себе представить. Не стоило думать о смерти, не стоило ждать ее, она всегда приходит неожиданно. Случилось. Вот и все«.»
Руки его бессильно опустились, обвисли, точно плети, точно ветви, оборванные ветром, держащиеся на хлипких волокнах коры.
Мертвых в этом мире не сжигали, поэтому ветер сдувал неровный песок с низкого холмика, в изголовье которого застыл небольшой неровный камень с инициалами и изображением богов этого мира. Или представлений о них. Никто же не знал. Никто не знал, куда уходят после смерти. Может быть, там было лучше, намного лучше. Но никто не знал, а сердце рвалось от расставания навечно. И у обычных земных трагедий хотя бы есть исход, ожидание встречи там, где-то там, даже если это ожидание иллюзорно и люди обречены после смерти никогда не узнать друг друга.
Он вспоминал, как долгими ночами ласкал ее, вспоминал каждый контур ее тела, вспоминал, как покрывал поцелуями ее нежное тело, а теперь… «Теперь лишь черви будут» целовать«тебя в могиле… А я не достоин даже того, чтобы истлеть в земле. Я согласился бы и распасться прахом, стать ничем и всем, потерять себя звуком золы. Но только ветер — мой вечный воющий спутник. Нет нам приюта. Только у ветра хотя бы есть направления, законы, по которым он совершает свой круговорот. А у меня нет ничего, кроме бессмертия и противоестественной силы. Я мертв своим бессмертием»… Никого не осталось. Все его дети во всех мирах погибали или умирали так же безвременно, как дети в этом мире. Все жены, женщины, возлюбленные проживали отмеренный им срок и покидали его, чтобы не дождаться за гранью бессмертия. Злой рок проклятья шел за ним по пятам, сидел на плечах. Никого не осталось, только ветер. И вечная дорога из мира в мир, никуда. Он знал все судьбы, одной только своей судьбы не мог предугадать. Но принимал ее вызов, принимал, потому что не оставалось иного выбора. Он устал, страшно устал от вечного пути, он почти сходил с ума, но шел дальше, обреченный на вечный путь. Путь без цели. Может быть, однажды… Может быть, он заслужит когда-нибудь прожить одну обычную человеческую жизнь? Однажды искупит… Однажды… Когда?
Я открыл глаза… Вот и случилось то, чего я боялся с первого дня знакомства. Только случилось еще страшнее, чем я мог бы себе представить. Не стоило думать о смерти, не стоило ждать ее, она всегда приходит неожиданно. Случилось. Вот и все«.»
Руки его бессильно опустились, обвисли, точно плети, точно ветви, оборванные ветром, держащиеся на хлипких волокнах коры.
Мертвых в этом мире не сжигали, поэтому ветер сдувал неровный песок с низкого холмика, в изголовье которого застыл небольшой неровный камень с инициалами и изображением богов этого мира. Или представлений о них. Никто же не знал. Никто не знал, куда уходят после смерти. Может быть, там было лучше, намного лучше. Но никто не знал, а сердце рвалось от расставания навечно. И у обычных земных трагедий хотя бы есть исход, ожидание встречи там, где-то там, даже если это ожидание иллюзорно и люди обречены после смерти никогда не узнать друг друга.
Он вспоминал, как долгими ночами ласкал ее, вспоминал каждый контур ее тела, вспоминал, как покрывал поцелуями ее нежное тело, а теперь… «Теперь лишь черви будут» целовать«тебя в могиле… А я не достоин даже того, чтобы истлеть в земле. Я согласился бы и распасться прахом, стать ничем и всем, потерять себя звуком золы. Но только ветер — мой вечный воющий спутник. Нет нам приюта. Только у ветра хотя бы есть направления, законы, по которым он совершает свой круговорот. А у меня нет ничего, кроме бессмертия и противоестественной силы. Я мертв своим бессмертием»… Никого не осталось. Все его дети во всех мирах погибали или умирали так же безвременно, как дети в этом мире. Все жены, женщины, возлюбленные проживали отмеренный им срок и покидали его, чтобы не дождаться за гранью бессмертия. Злой рок проклятья шел за ним по пятам, сидел на плечах. Никого не осталось, только ветер. И вечная дорога из мира в мир, никуда. Он знал все судьбы, одной только своей судьбы не мог предугадать. Но принимал ее вызов, принимал, потому что не оставалось иного выбора. Он устал, страшно устал от вечного пути, он почти сходил с ума, но шел дальше, обреченный на вечный путь. Путь без цели. Может быть, однажды… Может быть, он заслужит когда-нибудь прожить одну обычную человеческую жизнь? Однажды искупит… Однажды… Когда?
Страница 3 из 3
