Пордостку было четырнадцать. Пордосток был некурящим, и, так же, как его мама, считал курящих пордостков законченными идиотами.
Добавить в моё избранное
0 мин, 52 сек 16361
На самом деле, он был прав, конечно.
И мама была права.
Курение было уделом дегенератов.
Именно поэтому пордосток, ток шо купивший и уже даже распечатавший пачку Кэмела, был чрезвычайно взволнован. Он совершал нечто противоправное, мало того, что-то, вообче недостойное умного человека.
Именно от этого все его чувства как-то ужасенно обострились — свершалось что-то невиданное, будоражащее новизной… у него даже встал хуй!
Он становился причастным к преступному миру, он поглощал яд, как та сексуальная краля с улыбкой-укусом из дурацкого романа Замятина «МЫ».
Он больше не был пордостком, он был мужстным жеребцом из рекламного ролика.
Эх, видела бы его сейчас Наташка! — сразу б растаяла, небось, и уж тогда бы он учинил бы с ней чёнть… Ну, чё именно, он пока не очень так знал — не думал столь далеко… Тошнило, правда, и голова кружилась, но пордосток игнорировал тревожные симптомы. Он был ковбоем, он выглядел, как ковбой, хотя и посматривал по сторонам, канека — мало ли, папика ветром надует, или классную, к примеру… Внешне же он был отвязен и крут… Ровно до той минуты, пока ему не стало хуево.
И мама была права.
Курение было уделом дегенератов.
Именно поэтому пордосток, ток шо купивший и уже даже распечатавший пачку Кэмела, был чрезвычайно взволнован. Он совершал нечто противоправное, мало того, что-то, вообче недостойное умного человека.
Именно от этого все его чувства как-то ужасенно обострились — свершалось что-то невиданное, будоражащее новизной… у него даже встал хуй!
Он становился причастным к преступному миру, он поглощал яд, как та сексуальная краля с улыбкой-укусом из дурацкого романа Замятина «МЫ».
Он больше не был пордостком, он был мужстным жеребцом из рекламного ролика.
Эх, видела бы его сейчас Наташка! — сразу б растаяла, небось, и уж тогда бы он учинил бы с ней чёнть… Ну, чё именно, он пока не очень так знал — не думал столь далеко… Тошнило, правда, и голова кружилась, но пордосток игнорировал тревожные симптомы. Он был ковбоем, он выглядел, как ковбой, хотя и посматривал по сторонам, канека — мало ли, папика ветром надует, или классную, к примеру… Внешне же он был отвязен и крут… Ровно до той минуты, пока ему не стало хуево.
