Тот, кто по своей или не по своей воле стал колдуном, человеком является внешне. А инкуб просто так умереть не может. Слышали, как в деревнях разбирают крыши домов, если умирает старик или старуха, по какой-то причине никому не передавшие своих помощников?
Добавить в моё избранное
5 мин, 52 сек 6267
А те торопят, мучают, подкидывают на кровати. И уже проводят духи перед глазами умирающего загубленных им людей: стариков, молодёжь, безвинных младенцев. И уже приоткрываются перед ним двери ада, показывая мучения грешников, к которым ему сейчас надо будет присоединиться. И муки отражаются гримасами ужаса на лице умирающего. Отпустите! Отпустите! Не тащите меня! Кого угодно отдам в ваши лапы, только меня отпустите! И кто подойдёт, притронется в эти страшные часы к колдуну, того он и отдает на эти муки при жизни. Помощники задёргают, мстить начнут, что не берёшь в работу, им предназначенную. А работа эта — помогать колдуну творить на Земле чёрные дела. Сеять болезни, страх, порчу, смерть.
И не в честном бою умирает героем молодой человек, не защищая Родину, а сгнивая от рака в онкологическом отделении. По воле соседки-колдуньи. И не рожает женщина, на вид здоровая и цветущая, не потому, что чем-то больна, а после заклинания колдуна. Чёрные дела творятся тайно, в тишине и без свидетелей-людей. Ибо случайных свидетелей ждёт внезапная смерть. И так продолжается долгие годы, пока не придёт час прощания с этим светом… В одном закарпатском селе жила в хате бездетная семья. Муж и жена держали справное хозяйство, горюя только об одном: Бог не дал им деток. Однажды хозяйка вышла подоить корову и на крыльце чуть не споткнулась о пищащий свёрток. Развернула, увидела младенца. Мальчик! Совсем крошечный, нескольких дней от роду! Она побежала к соседке, суровой старухе, вечно жующей губами над беззубыми деснами. Радостно, не веря в своё счастье, проговорила: «Если не найдётся мать — возьмём на воспитание. Бог дал ребёночка! Назовём его Богданом». Старуха вдруг яростно прошипела: «Ну-ну, молодка! А если Бог дал — Бог и возьмёт? Назови лучше Мишкой. Хорошее имя». И женщина, согласившись, закивала. Роженица не нашлась. Кто подбросил на крыльцо младенца, осталось тайной. Мать с отцом всю душу отдавали мальчику. И ласкали, и играли, и учили, и к труду крестьянскому привлекали совсем по чуть-чуть. А тут новая радость у них: дочка родилась! Продолжательница рода. Красавица-ласточка ненаглядная. Счастливые! Глянут на деток своих любимых — слёзы радости на глазах выступают. Так и жили.
Прошло двенадцать лет. У суровой соседки третий день мучился-умирал муж. Стонал, кричал. Близко к нему никто не подходил. А Миша возвращался из школы домой. Здоровый, крепкий мальчик. Шёл по ровной, немного пыльной дороге. И вдруг, ни с того ни сего, упал как подкошенный. Попробовал встать — в колене боль. Удивлённо огляделся. А из дома соседка уже спешит, губами жуёт: «Что, Мишка, добегался, встать не можешь? До дому твоего не доведу, а в моём посиди, пока я за твоими родителями схожу. Опирайся на плечо». И он пошёл, прихрамывая. Зашли в комнату. Старуха подвела гостя к стулу рядом с кроватью своего мужа и сказала коротко, будто приказала: «Садись!» Только мальчик сел, старик, будто ждал, ухватил его руку, сжал костенеющими пальцами и умер. А у Мишки сразу перестала болеть нога, будто ничего и не было. Старуха, а с ней ещё несколько, незнакомые, все в чёрном, завыли. Мальчик вскочил и в ужасе выбежал из хаты.
Маме с отцом он ничего не сказал. И сам почти забыл об этом странном случае. Но соседка, жуя губами, где-то через неделю остановила Мишу и сказала: «Учиться тебе надо». «Я и так учусь!» — он ничего не мог понять: ведь она же знает, что говорит со школьником.«Нет, тут другая учёба. Зайди ко мне, покажу что-то», — она уже тянула его за рукав. На столе в полутёмной комнате Миша увидел большую книгу в чёрном переплёте. Осторожно листая страницы, стал рассматривать рисунки и читать надписи. Какие-то талисманы, имена духов, незнакомые слова в кружках и квадратах, называемых в книге пентаклями. Захлопнул книгу. Повеяло сыростью, будто в глубоком овраге или среди могил на старом кладбище. «Нет, я это учить не буду. Врачом хочу стать!» — он вызывающе посмотрел на соседку и вышел. Она что-то пробурчала вслед. Что — не расслышал.
После окончания средней школы парень поступил в медицинский институт. И что-то мешало ему всё время. То будильник сломается — Миша на экзамен опоздает, то друзья нагрянут перед важным учебным днём, а он потом на зачёте, будто сонная осенняя муха на стекле… Отчислили его через год.
Пошёл в армию. А перед этим в селе побывал. И снова старуха-соседка приковыляла. «Учись, Мишка, учись!» — она глядела безжалостно, как зверюга.«Нет!» — он тоже заупрямился. И пожалел, да ещё как! В армии попал во внутренние войска. Отказался выполнять приказ: ведь проштрафился-то парень, с которым дружил. Результат — три года лишения свободы. Михаил был образцовым заключённым. Не ругался матом. Не пил. Не курил. Не воровал ни у кого и никогда. Никого никогда не обидел. И сидел за неисполнение приказа рядом с совершившими преступления. Варился в одном котле. Впервые здесь попробовал курить. Впервые неумело выговорил неприличное слово.
После такой школы жизни смог устроиться в Архангельске моряком.
И не в честном бою умирает героем молодой человек, не защищая Родину, а сгнивая от рака в онкологическом отделении. По воле соседки-колдуньи. И не рожает женщина, на вид здоровая и цветущая, не потому, что чем-то больна, а после заклинания колдуна. Чёрные дела творятся тайно, в тишине и без свидетелей-людей. Ибо случайных свидетелей ждёт внезапная смерть. И так продолжается долгие годы, пока не придёт час прощания с этим светом… В одном закарпатском селе жила в хате бездетная семья. Муж и жена держали справное хозяйство, горюя только об одном: Бог не дал им деток. Однажды хозяйка вышла подоить корову и на крыльце чуть не споткнулась о пищащий свёрток. Развернула, увидела младенца. Мальчик! Совсем крошечный, нескольких дней от роду! Она побежала к соседке, суровой старухе, вечно жующей губами над беззубыми деснами. Радостно, не веря в своё счастье, проговорила: «Если не найдётся мать — возьмём на воспитание. Бог дал ребёночка! Назовём его Богданом». Старуха вдруг яростно прошипела: «Ну-ну, молодка! А если Бог дал — Бог и возьмёт? Назови лучше Мишкой. Хорошее имя». И женщина, согласившись, закивала. Роженица не нашлась. Кто подбросил на крыльцо младенца, осталось тайной. Мать с отцом всю душу отдавали мальчику. И ласкали, и играли, и учили, и к труду крестьянскому привлекали совсем по чуть-чуть. А тут новая радость у них: дочка родилась! Продолжательница рода. Красавица-ласточка ненаглядная. Счастливые! Глянут на деток своих любимых — слёзы радости на глазах выступают. Так и жили.
Прошло двенадцать лет. У суровой соседки третий день мучился-умирал муж. Стонал, кричал. Близко к нему никто не подходил. А Миша возвращался из школы домой. Здоровый, крепкий мальчик. Шёл по ровной, немного пыльной дороге. И вдруг, ни с того ни сего, упал как подкошенный. Попробовал встать — в колене боль. Удивлённо огляделся. А из дома соседка уже спешит, губами жуёт: «Что, Мишка, добегался, встать не можешь? До дому твоего не доведу, а в моём посиди, пока я за твоими родителями схожу. Опирайся на плечо». И он пошёл, прихрамывая. Зашли в комнату. Старуха подвела гостя к стулу рядом с кроватью своего мужа и сказала коротко, будто приказала: «Садись!» Только мальчик сел, старик, будто ждал, ухватил его руку, сжал костенеющими пальцами и умер. А у Мишки сразу перестала болеть нога, будто ничего и не было. Старуха, а с ней ещё несколько, незнакомые, все в чёрном, завыли. Мальчик вскочил и в ужасе выбежал из хаты.
Маме с отцом он ничего не сказал. И сам почти забыл об этом странном случае. Но соседка, жуя губами, где-то через неделю остановила Мишу и сказала: «Учиться тебе надо». «Я и так учусь!» — он ничего не мог понять: ведь она же знает, что говорит со школьником.«Нет, тут другая учёба. Зайди ко мне, покажу что-то», — она уже тянула его за рукав. На столе в полутёмной комнате Миша увидел большую книгу в чёрном переплёте. Осторожно листая страницы, стал рассматривать рисунки и читать надписи. Какие-то талисманы, имена духов, незнакомые слова в кружках и квадратах, называемых в книге пентаклями. Захлопнул книгу. Повеяло сыростью, будто в глубоком овраге или среди могил на старом кладбище. «Нет, я это учить не буду. Врачом хочу стать!» — он вызывающе посмотрел на соседку и вышел. Она что-то пробурчала вслед. Что — не расслышал.
После окончания средней школы парень поступил в медицинский институт. И что-то мешало ему всё время. То будильник сломается — Миша на экзамен опоздает, то друзья нагрянут перед важным учебным днём, а он потом на зачёте, будто сонная осенняя муха на стекле… Отчислили его через год.
Пошёл в армию. А перед этим в селе побывал. И снова старуха-соседка приковыляла. «Учись, Мишка, учись!» — она глядела безжалостно, как зверюга.«Нет!» — он тоже заупрямился. И пожалел, да ещё как! В армии попал во внутренние войска. Отказался выполнять приказ: ведь проштрафился-то парень, с которым дружил. Результат — три года лишения свободы. Михаил был образцовым заключённым. Не ругался матом. Не пил. Не курил. Не воровал ни у кого и никогда. Никого никогда не обидел. И сидел за неисполнение приказа рядом с совершившими преступления. Варился в одном котле. Впервые здесь попробовал курить. Впервые неумело выговорил неприличное слово.
После такой школы жизни смог устроиться в Архангельске моряком.
Страница 1 из 2
