Вопрос веры

С асфальтого покрытия машина съехала на грунтовую дорогу, и машину стало легонько подбрасывать на ухабах.

— Ну вот, — сказала она в конце концов.

— Всё испортил. Не могу найти тему для разговора.

— А я-то тут причём?

— Зачем ты перебил меня? Да потом ещё и разрешил так по-хозяйски, мол, говори, позволяю. Теперь ничего в голову не лезет… — Ну, тогда ничего и не говори. Я же не заставляю тебя говорить во что бы то ни стало.

— Нет-нет, я, кажется, придумала тему, — заявила она и выпрямилась на сиденье.

— Давай будем говорить о тебе.

— Обо мне? — удивился он.

— Да. Вот, например, первый вопрос: ты женат?

— Нет. Слушай, выбери другую тему для болтовни, хорошо?

— А сколько комнат в твоей квартире?

— Четыре.

— Ничего себе! — она уставилась на него.

— Четыре комнаты! И что, ты там один живёшь? Или с тобой родители или братья, сёстры, не знаю… — Нет, я один.

— Зачем тебе такая большая квартира?

— Это на будущее. С расчётом на то, что потом у меня будут жена и дети. А ты что, совсем о будущем не думаешь?

Она пожала плечами:

— Ну, почему же… Думаю. Хотя, может, не так обстоятельно, как ты.

— В твои годы это простительно, — улыбнулся он.

— Главное, чтобы с годами ума набиралась. А то бывают такие кадры, у которых мозги только раскисают с возрастом.

— А сколько тебе лет? Говоришь, как будто совсем уже старик.

— Ну, ты не так уж неправа в этом. Буквально через пару дней сорок один год будет.

— Отметишь?

— Нет. Не люблю праздновать день рождения. Глупый праздник. Зачем радоваться тому, что становишься на год ближе к собственной смерти?

— А я люблю свой день рождения, — задумчиво сказала она.

— Подарки, звонки, поздравления. Торт можно купить… Хорошо же.

— С возрастом отношение к этому меняется, — меланхолично заметил он.

Она чуть приподнялась на своём месте и прищурилась, вглядываясь в боковое стекло:

— А где это мы?

— Так сказал же — объезжаем пост ГАИ.

— Но ведь там была асфальтовая дорога, я помню. Ты ещё куда-то повернул, да?

Он хмуро посмотрел на её встревоженное лицо:

— Успокойся ты. Нервная какая.

— Как мне успокоиться? Ночь, никого, и ты везёшь меня чёрт знает куда!

— И что мне теперь, развернуться и обратно поехать из-за твоей истерики?

Она сплела тонкие пальцы, которые мелко дрожали, и положила руки на бардачок:

— Нет, тут что-то не то. Ты что-то задумал. Я знаю.

— Что я могу задумать? — он всё ещё смотрел на неё, почти оторвав ногу от педали газа. «Шевроле» полз по лесной дороге с черепашьей скоростью.

— Не знаю. Что-то плохое. Разве нет?

— А ты не только любопытна, но и проницательна, я вижу.

Он повернул ключ зажигания. Машина прокатилась ещё несколько метров по инерции и остановилась. Мотор замолк, и в салоне стало очень тихо.

— Вот только, — сказал он, — для тебя уже немного поздно.

Она сглотнула слюну и дернула головой, как в нервном тике:

— Да… Я поняла.

Прошло ещё несколько тягучих секунд в безмолвии. Он не отрывал взгляда от неё, а она не могла отвести округлившиеся глаза от него. Первым заговорил он:

— А ведь я говорил тебе об этом в самом начале. Опасно садиться ночью в первую встречную машину у черта на куличиках. И чем ты думала?

— Чего ты хочешь от меня? — безнадёжно спросила она, покусывая губы.

— Всего, — сказал он.

Она шумно втянула носом воздух и открыла рот, чтобы что-то сказать, но так и не издала ни звука.

— Выходи из машины, — жёстко сказал он.

— И не вздумай бежать. Всё равно догоню. Тебе же хуже будет.

— Ты ведь не убьешь меня?

— Я сказал, вылезай.

Она нажала на ручку двери и вышла наружу. Он тоже выбрался из салона. Они были глубоко в лесу на узкой дороге. Ни одного проблеска света, кроме лампы в салоне «Шевроле», не было видно. Она без сил прислонилась спиной к дверце, и тут он подошёл к ней. В его руке был складной нож, который он достал из кармана куртки. Она вздрогнула, увидев блеснувшее в сиянии лампы лезвие.

— Как так? — она облизнула губы.

— Зачем?

Он положил левую руку ей на плечо:

— В твоём возрасте я тоже думал, что всё, что происходит, должно иметь причину. Потом понял, что это всё хрень полная. Годы выветривают мусор из головы, знаешь ли. Если тебе так нужна причина… считай, что ты мой подарок самому себе на день рождения.

— Ты убьешь меня? — снова спросила она.

Что-то в её тоне не понравилось ему. Она была слишком спокойной, будто знала заранее, что так всё обернётся, и сейчас задавала свой вопрос из чисто праздного любопытства.