На перроне никого не было. Ряд столбов с электронными табло, пустые лавочки, яркое бесцветное освещение, а за его границами — морозная казанская ночь. Под ногами лежал тонкий слой снега, звенела тишина.
Добавить в моё избранное
17 мин, 48 сек 11876
Музыка смолкла, экран телефона не загорался, а еще этот голос, будто прозвучавший в наушниках… — Вы что-то сказали? — спросил Илья у соседа, тот глянул на него и усмехнулся. Покачал головой.
— Сергей Саныч, — мужик протянул руку, большую, крепкую. Илья немного стеснялся своих хрупких ладоней, поэтому пожал протянутую руку посильнее.
— Илья.
— Выпьешь со мной чаю, м?
— Да как-то… — внезапный разговор его уже напрягал, — у меня и кружки нет, и не хочется особо.
— Давай-давай, за мой счет. Уж больно у тебя лицо кислое, нужно подсластить.
Между тем телефон отказывался включаться. Раньше с ним ничего подобного не случалось. Зарядка, кажется, была полной. Как же в Москве без телефона? Правда, Алиса никогда не опаздывала на вокзал. Раньше.
— Можно нам два чая? — сосед обратился к возвращающейся в начало вагона проводнице.
— Зеленый, черный, сахар, лимон?
— Сладкий, черный, ну и давайте с лимончиком.
Проводница ушла, и Сергей Саныч повернулся к Илье, с сочувствием поглядел на его попытки реанимировать телефон:
— Сломалась машинка? Китайская небось.
— Блин, я без телефона как без рук.
— Я знал человека без рук, и у него не было телефона.
Илья поднял голову и посмотрел на соседа. Тот ухмылялся, но непонятно было, серьезно он говорил или нет. Стало неловко. Илья отвел глаза и посмотрел вслед проводнице, потом обернулся в конец вагона и там увидел второго проводника. Теперь тот стоял ближе, но опять спиной. Он был низок и толстоват, в широкой синей форме, на безволосом затылке поблескивали бугры. Странно, когда он успел пройти мимо?
— Не любишь болтливых попутчиков, да? — продолжал Сергей Саныч.
— Ну я сам просто не очень болтливый, — Илье пришлось снова повернуться к нему.
— Неправда же.
— В смысле?
— В смысле в подходящей компании ты наверняка сам болтун. Главное, чтобы людей поменьше было, да?
— Вы же меня не знаете.
— Но я ведь правильно сказал?
— Ну, с хорошими друзьями… — В подходящей компании, я и говорю.
— Ну и что?
— Да ничего, малой, расслабься. Кстати, чаек.
Действительно, подошла проводница, поставила на стол пару стаканов в темных рисунчатых подстаканниках, положила пакетики с сахаром.
— Как быстро, — удивился Илья.
— Спасибо.
— Да, спасибо, — повторил Сергей Саныч, и проводница молча ушла. Илья попытался вспомнить, заплатил ли его сосед за чай. Кажется, нет. Прямо VIP-персона. Между тем тот высыпал себе в стакан два пакетика сахара и зазвенел ложкой.
— Люблю поезда, а ты? — спросил он.
— Да, пожалуй.
— Все эти подстаканники, полки коротенькие, звуки, огоньки за окном. Такая романтика в этом есть, такая магия. Люди друг к дружке впритык. И не как в самолете или в трамвае, нет. Тут как бы общежитие, такой большой дом без запертых дверей. В купе уже не то, конечно. Тут в гробик не спрячешься, люди чувствуют связь. Даже вот ты, весь такой нелюдимый, а чувствуешь. Ведь чувствуешь, а?
— Наверное.
— Не наверно, а точно. А еще это чувство дороги, тоже волшебство. Вроде бы лежишь себе на своей полке, строчишь смс-ку девчонке какой-нибудь или книжку читаешь. Вроде бы. А на деле завис в каком-то промежутке между городами, между А и Б. Вроде бы двигаешься, а вроде бы и стоишь. Время вроде и идет, а может, и нет. Ты падаешь. Особенно, когда в ночь едешь, это чувствуется.
Илья макал в стакан чайный пакетик, что-то неприятно кольнуло его при последних словах попутчика, но говорить об этом он не стал. Сказал другое:
— Часто ездите поездом?
— Да как сказать? По твоим меркам, даже редко будет, а кто-то скажет, что слишком часто езжу.
— А… откуда вы знаете, какие у меня мерки?
— Ну тебе сколько лет? Двадцать… два, двадцать три?
— Двадцать восемь, — почему-то вдруг подумалось, что мужик нарочно подтрунивает над моложавостью Ильи, даже стало обидно.
— Ну вот, двадцать восемь, а когда я в последний раз ездил на поезде, тебя все равно даже в проекте не было.
— Ого. А так говорите про всю эту… поездатую романтику, как будто постоянно ездите.
— Да, знаешь, время летит. Как будто только вчера последний раз так ездил, — Сергей Саныч с неизменной усмешкой пригубил чай. Илья последовал его примеру, разглядывая лицо попутчика. Непонятный тип. Улыбается так простодушно, глаза карие собачьи, и морщинки вокруг них такие добрые-добрые, но хитрые. И не возьмешь в толк, когда он серьезен, когда шутит. И все это Илье почему-то нравилось, было в этом что-то ужасно знакомое.
Они пили чай и говорили все более непринужденно, Сергей Саныч расспрашивал Илью о том, где тот учился, зачем бросил, какой была его первая девушка, писал ли он стихи и прочее-прочее.
— Сергей Саныч, — мужик протянул руку, большую, крепкую. Илья немного стеснялся своих хрупких ладоней, поэтому пожал протянутую руку посильнее.
— Илья.
— Выпьешь со мной чаю, м?
— Да как-то… — внезапный разговор его уже напрягал, — у меня и кружки нет, и не хочется особо.
— Давай-давай, за мой счет. Уж больно у тебя лицо кислое, нужно подсластить.
Между тем телефон отказывался включаться. Раньше с ним ничего подобного не случалось. Зарядка, кажется, была полной. Как же в Москве без телефона? Правда, Алиса никогда не опаздывала на вокзал. Раньше.
— Можно нам два чая? — сосед обратился к возвращающейся в начало вагона проводнице.
— Зеленый, черный, сахар, лимон?
— Сладкий, черный, ну и давайте с лимончиком.
Проводница ушла, и Сергей Саныч повернулся к Илье, с сочувствием поглядел на его попытки реанимировать телефон:
— Сломалась машинка? Китайская небось.
— Блин, я без телефона как без рук.
— Я знал человека без рук, и у него не было телефона.
Илья поднял голову и посмотрел на соседа. Тот ухмылялся, но непонятно было, серьезно он говорил или нет. Стало неловко. Илья отвел глаза и посмотрел вслед проводнице, потом обернулся в конец вагона и там увидел второго проводника. Теперь тот стоял ближе, но опять спиной. Он был низок и толстоват, в широкой синей форме, на безволосом затылке поблескивали бугры. Странно, когда он успел пройти мимо?
— Не любишь болтливых попутчиков, да? — продолжал Сергей Саныч.
— Ну я сам просто не очень болтливый, — Илье пришлось снова повернуться к нему.
— Неправда же.
— В смысле?
— В смысле в подходящей компании ты наверняка сам болтун. Главное, чтобы людей поменьше было, да?
— Вы же меня не знаете.
— Но я ведь правильно сказал?
— Ну, с хорошими друзьями… — В подходящей компании, я и говорю.
— Ну и что?
— Да ничего, малой, расслабься. Кстати, чаек.
Действительно, подошла проводница, поставила на стол пару стаканов в темных рисунчатых подстаканниках, положила пакетики с сахаром.
— Как быстро, — удивился Илья.
— Спасибо.
— Да, спасибо, — повторил Сергей Саныч, и проводница молча ушла. Илья попытался вспомнить, заплатил ли его сосед за чай. Кажется, нет. Прямо VIP-персона. Между тем тот высыпал себе в стакан два пакетика сахара и зазвенел ложкой.
— Люблю поезда, а ты? — спросил он.
— Да, пожалуй.
— Все эти подстаканники, полки коротенькие, звуки, огоньки за окном. Такая романтика в этом есть, такая магия. Люди друг к дружке впритык. И не как в самолете или в трамвае, нет. Тут как бы общежитие, такой большой дом без запертых дверей. В купе уже не то, конечно. Тут в гробик не спрячешься, люди чувствуют связь. Даже вот ты, весь такой нелюдимый, а чувствуешь. Ведь чувствуешь, а?
— Наверное.
— Не наверно, а точно. А еще это чувство дороги, тоже волшебство. Вроде бы лежишь себе на своей полке, строчишь смс-ку девчонке какой-нибудь или книжку читаешь. Вроде бы. А на деле завис в каком-то промежутке между городами, между А и Б. Вроде бы двигаешься, а вроде бы и стоишь. Время вроде и идет, а может, и нет. Ты падаешь. Особенно, когда в ночь едешь, это чувствуется.
Илья макал в стакан чайный пакетик, что-то неприятно кольнуло его при последних словах попутчика, но говорить об этом он не стал. Сказал другое:
— Часто ездите поездом?
— Да как сказать? По твоим меркам, даже редко будет, а кто-то скажет, что слишком часто езжу.
— А… откуда вы знаете, какие у меня мерки?
— Ну тебе сколько лет? Двадцать… два, двадцать три?
— Двадцать восемь, — почему-то вдруг подумалось, что мужик нарочно подтрунивает над моложавостью Ильи, даже стало обидно.
— Ну вот, двадцать восемь, а когда я в последний раз ездил на поезде, тебя все равно даже в проекте не было.
— Ого. А так говорите про всю эту… поездатую романтику, как будто постоянно ездите.
— Да, знаешь, время летит. Как будто только вчера последний раз так ездил, — Сергей Саныч с неизменной усмешкой пригубил чай. Илья последовал его примеру, разглядывая лицо попутчика. Непонятный тип. Улыбается так простодушно, глаза карие собачьи, и морщинки вокруг них такие добрые-добрые, но хитрые. И не возьмешь в толк, когда он серьезен, когда шутит. И все это Илье почему-то нравилось, было в этом что-то ужасно знакомое.
Они пили чай и говорили все более непринужденно, Сергей Саныч расспрашивал Илью о том, где тот учился, зачем бросил, какой была его первая девушка, писал ли он стихи и прочее-прочее.
Страница 2 из 5
