Герцог обернулся на скрип открываемых дверей. Двое стражников втолкнули в комнату бедно одетого человека и остановились, ожидая дальнейших указаний.
Добавить в моё избранное
4 мин, 45 сек 19399
— Оставьте нас, — велел герцог.
Стражники вышли. Приведенный понуро молчал. Герцог подошёл к нему ближе:
— Рад видеть вас в добром здравии, метр Гомон.
— Ваше сиятельство изволят меня с кем-то путать, — не поднимая глаз, пробормотал человек.
— Я всего лишь скромный писарь. Составляю контракты на ярмарках. И зовут меня Ратюр. Жан Ратюр.
— Дорогой, метр, скромность, конечно, похвальное качество, но в данном случае она совершенно неуместна. Я бы даже сказал, граничит с преступлением. Лгать герцогу в его собственных землях, да ещё и сомневаться в его способности узнать знаменитейшего некогда астролога и прорицателя… Говорили, конечно, что жизнь этого прорицателя оборвал некий благородный, но слишком вспыльчивый господин, которому метр предсказал измену горячо любимой жены и даже описал предполагаемого любовника. Но мы-то с вами знаем, чего стоит людская молва. Тем более, другие люди упорно твердят, что некто, весьма похожий на упомянутого прорицателя, вскоре после его «гибели» объявился в одной торговой республике. Где помог известному купеческому семейству расправиться с большинством конкурентов и сколотить весьма основательный капитал на рискованных сделках. После чего разорённые конкуренты сбросили его со скалы в море. Но и в море наш астролог не утонул, а благополучно выплыл и стал… Мне продолжать, или вы, метр, всё-таки изволите признаться?
— Рассказ Вашего сиятельства весьма интересен, но я, всё-таки всего лишь скромный… — Ваша скромность положительно начинает меня утомлять! — раздражённо вскрикнул герцог.
— Не пригласить ли нам метра Борро, который умеет прекрасно излечивать этот недуг при помощи калёного железа?!
Человек поднял взгляд, с тоской посмотрел в глаза герцога, и, вздохнув, сказал:
— Вы убедили меня, Ваше сиятельство. Я действительно тот, кого вы некогда знали как метра Гомона. Но сейчас я и вправду всего лишь писарь, не имеющий никакого отношения к предсказаниям.
— Рад, что вы, наконец, стали вести себя разумно, метр. И надеюсь, что вашей разумности достанет и на то, чтобы припомнить не только своё имя, но и былые навыки.
— Увы, Ваше сиятельство… — Похоже, нам всё-таки не обойтись без метра Борро!
— Ваше сиятельство, я бы охотно составил для вас любое предсказание, если бы это не угрожало моей жизни!
— Не беспокойтесь, метр, у меня достаточно возможностей, чтобы оградить вас от любых посягательств.
— Боюсь, Ваше сиятельство, что для борьбы с Провидением, даже ваших возможностей окажется недостаточно.
— С Провидением! Это уже интересно! Расскажите-ка, чем вы насолили старушке судьбе?
— Видите ли, Ваше сиятельство, это весьма сложный вопрос… — Ничего. У меня были хорошие учителя. Да и вы постараетесь изложить суть попроще, — герцог подошёл к окну и, усевшись в кресло, приготовился слушать.
— Хорошо, Ваше сиятельство, — вновь вздохнул Гомон, — я постараюсь. Видите ли, существует закон: чем точнее ты предсказываешь судьбу другим людям, тем менее предсказуемой становится твоя собственная и тем более невероятные события происходят с тобой самим.
— Никогда, не слышал о таком законе, — с сомнением произнёс герцог.
— Это потому, что большинство людей, именующих себя прорицателями, либо шарлатаны, либо не столь точны в своих предсказаниях, чтобы этот закон начал заметно проявляться. Я же испытал его действие на собственной шкуре. Тот вспыльчивый господин действительно несколько раз проткнул меня шпагой и оставил умирать. Вот только ни один из его уколов не оказался смертельным. И купцы бросали меня на скалы, а я попал в единственное глубокое место между скал. Но большинство невероятных событий, происходящих со мной, гораздо менее благоприятны. Часто я выхожу из дому в жаркую солнечную погоду и попадаю под ледяной ливень. Стоит мне оказаться в лесу, как я встречаю разбойников. А сколько раз я спотыкался на совершенно ровных местах просто невозможно сосчитать. Причём, чем больше я делал предсказаний, и чем точнее они были, тем более невероятные и опасные вещи со мной происходили. А когда среди ясного неба вдруг грянул гром, и ударившая рядом молния опалила меня, я понял — это знак. С тех пор, Ваше сиятельство, я и забросил предсказания, превратившись в простого ярмарочного писаря.
— Теперь ясно, — после длительной паузы, сказал герцог.
— Однако нужное мне предсказание имеет для меня ценность, значительно превосходящую ценность вашей жизни. А то, что в случае отказа она непременно оборвётся, причём самым тягостным образом, я могу вам совершенно точно предсказать без всякой астрологии.
— Похоже, Ваше сиятельство не оставляет мне выбора, — мрачно произнёс метр.
Предсказание действительно имело для герцога жизненно важное значение. Не имеющий наследника король лежал при смерти в своём дворце, и в стране с каждым днём всё острее разгоралась борьба за трон.
Стражники вышли. Приведенный понуро молчал. Герцог подошёл к нему ближе:
— Рад видеть вас в добром здравии, метр Гомон.
— Ваше сиятельство изволят меня с кем-то путать, — не поднимая глаз, пробормотал человек.
— Я всего лишь скромный писарь. Составляю контракты на ярмарках. И зовут меня Ратюр. Жан Ратюр.
— Дорогой, метр, скромность, конечно, похвальное качество, но в данном случае она совершенно неуместна. Я бы даже сказал, граничит с преступлением. Лгать герцогу в его собственных землях, да ещё и сомневаться в его способности узнать знаменитейшего некогда астролога и прорицателя… Говорили, конечно, что жизнь этого прорицателя оборвал некий благородный, но слишком вспыльчивый господин, которому метр предсказал измену горячо любимой жены и даже описал предполагаемого любовника. Но мы-то с вами знаем, чего стоит людская молва. Тем более, другие люди упорно твердят, что некто, весьма похожий на упомянутого прорицателя, вскоре после его «гибели» объявился в одной торговой республике. Где помог известному купеческому семейству расправиться с большинством конкурентов и сколотить весьма основательный капитал на рискованных сделках. После чего разорённые конкуренты сбросили его со скалы в море. Но и в море наш астролог не утонул, а благополучно выплыл и стал… Мне продолжать, или вы, метр, всё-таки изволите признаться?
— Рассказ Вашего сиятельства весьма интересен, но я, всё-таки всего лишь скромный… — Ваша скромность положительно начинает меня утомлять! — раздражённо вскрикнул герцог.
— Не пригласить ли нам метра Борро, который умеет прекрасно излечивать этот недуг при помощи калёного железа?!
Человек поднял взгляд, с тоской посмотрел в глаза герцога, и, вздохнув, сказал:
— Вы убедили меня, Ваше сиятельство. Я действительно тот, кого вы некогда знали как метра Гомона. Но сейчас я и вправду всего лишь писарь, не имеющий никакого отношения к предсказаниям.
— Рад, что вы, наконец, стали вести себя разумно, метр. И надеюсь, что вашей разумности достанет и на то, чтобы припомнить не только своё имя, но и былые навыки.
— Увы, Ваше сиятельство… — Похоже, нам всё-таки не обойтись без метра Борро!
— Ваше сиятельство, я бы охотно составил для вас любое предсказание, если бы это не угрожало моей жизни!
— Не беспокойтесь, метр, у меня достаточно возможностей, чтобы оградить вас от любых посягательств.
— Боюсь, Ваше сиятельство, что для борьбы с Провидением, даже ваших возможностей окажется недостаточно.
— С Провидением! Это уже интересно! Расскажите-ка, чем вы насолили старушке судьбе?
— Видите ли, Ваше сиятельство, это весьма сложный вопрос… — Ничего. У меня были хорошие учителя. Да и вы постараетесь изложить суть попроще, — герцог подошёл к окну и, усевшись в кресло, приготовился слушать.
— Хорошо, Ваше сиятельство, — вновь вздохнул Гомон, — я постараюсь. Видите ли, существует закон: чем точнее ты предсказываешь судьбу другим людям, тем менее предсказуемой становится твоя собственная и тем более невероятные события происходят с тобой самим.
— Никогда, не слышал о таком законе, — с сомнением произнёс герцог.
— Это потому, что большинство людей, именующих себя прорицателями, либо шарлатаны, либо не столь точны в своих предсказаниях, чтобы этот закон начал заметно проявляться. Я же испытал его действие на собственной шкуре. Тот вспыльчивый господин действительно несколько раз проткнул меня шпагой и оставил умирать. Вот только ни один из его уколов не оказался смертельным. И купцы бросали меня на скалы, а я попал в единственное глубокое место между скал. Но большинство невероятных событий, происходящих со мной, гораздо менее благоприятны. Часто я выхожу из дому в жаркую солнечную погоду и попадаю под ледяной ливень. Стоит мне оказаться в лесу, как я встречаю разбойников. А сколько раз я спотыкался на совершенно ровных местах просто невозможно сосчитать. Причём, чем больше я делал предсказаний, и чем точнее они были, тем более невероятные и опасные вещи со мной происходили. А когда среди ясного неба вдруг грянул гром, и ударившая рядом молния опалила меня, я понял — это знак. С тех пор, Ваше сиятельство, я и забросил предсказания, превратившись в простого ярмарочного писаря.
— Теперь ясно, — после длительной паузы, сказал герцог.
— Однако нужное мне предсказание имеет для меня ценность, значительно превосходящую ценность вашей жизни. А то, что в случае отказа она непременно оборвётся, причём самым тягостным образом, я могу вам совершенно точно предсказать без всякой астрологии.
— Похоже, Ваше сиятельство не оставляет мне выбора, — мрачно произнёс метр.
Предсказание действительно имело для герцога жизненно важное значение. Не имеющий наследника король лежал при смерти в своём дворце, и в стране с каждым днём всё острее разгоралась борьба за трон.
Страница 1 из 2
