Жизнь начинается тогда, когда засыпают звезды. Мир забывает себя, когда просыпается Она. Златовласое чудо рождается в море и медленно поднимается из воды, отражающей всполохи ее волос. Заря.
Добавить в моё избранное
4 мин, 57 сек 2954
Мы шли по берегу, и разговор наш был похож на шорох волн. Я держал ее за теплую руку и слушал тихий смех. Странно чувствовать себя ребенком рядом с той, которая лопочет, как дитя. Ее волосы развевал ветер, они походили на лучи восходящего солнца, Удивителен этот мир, в котором она живет. В нем две луны, одна из которых восходит на рассвете. Этого мира не существует, и в то же время благодаря моей спутнице я вижу доказательства обратного.
Я бываю здесь лишь ночами, когда никто не слышит моих мыслей и не врывается в мои медитации. Лишь зеркала — невольные соучастники этих невозможных путешествий… Пустынный остров, на котором она живет, заселен призраками. Часто наяву я чувствую их прикосновения; как легкий ветер, тени приходят в повседневность из чудного мира моей загадочной подруги, Её зовут… Как же в этом странном мире могут звать человека?! У нее тысячи имен. Сегодня — Аэлита, завтра — Сисилия, через миллион лет — Золотой туман. Тайко, которую люблю. Моя маленькая тайна со звездными глазами и грустью на устах. Мой мир тесен для нее, а в своем Она едва умещается.
День идет как всегда. Лишь одно имя не принадлежит моей возлюбленной — Наталья, имя женщины, которой принадлежу я.
Я слышу через миллиарды звезд вздох с берега озера Ланы. Сегодня она скажет мне:
— Меня больше нет, — и рассыплется лунной радугой по всей планете Я буду собирать ее по каплям с каждой травинки, это развеселит мою Еву и каждая росинка будет звенеть ее детским смехом.
Вечер наконец наступил. Угомонилась Наталья, задремав перед телевизором. А я ушел в прошлое.
Взошла вторая луна, потеряв за горизонтом свое звучное имя — Фредерика, отстав от солнца на три тысячи мгновений. Эа уже ждала меня в странном оцепенении тоски.
— Тебя больше нет, — сказала Она, на миг превратившись в Наташу.
— Я ведь тебя люблю.
Золото волос уже таяло в моих руках, меня гнали из мира, ставшего моим. Сольвейг играла, перебирая в ладонях звезды, собранные на Востоке.
«Неужели ты до сих пор не увидел, что эта планета мертва?» — и призраки зашуршали листвою:«Мертва, мертва»… Любовь моя уплывала в морской туман на лепестке розы. Она знала меня в моих снах и хотела слышать дыханье чувства, пришедшего из ниоткуда в её уголок Вселенной. Свесив ноги в черную дыру, Сюрик зябко куталась в Млечный чуть. Чуден ее мир, но он не мой, потому что я его боюсь. Вчера в моих волосах запутался запах звезд. Наталья весь день подозрительно смотрела на меня.
— Что с тобой? — спрашивала она, пристально глядя в глаза.
Я молчал, стряхивая с себя пыль космических дорог. Страшное безумие — любить ту, с которой не будешь никогда.
Ее сердце заблудилось во времени, завтра я взял его в свои руки и унес на задворки Бытия. Старый водяной отдал мне росу со своих кувшинок и помог погрузить бьющийся огненный комок в чашу тысячелепесткового лотоса. Аида скучала по своему сердцу, а я не хотел его отдавать.
Я хранил его дома, в букете орхидей. Наталья удивлялась алому мерцанию в ночи, исходящему из тонкой фарфоровой вазы, тысячу лет назад подаренной мне старым китайским мастером.
Когда живешь вне времени, есть шанс его остановить. Осенний лист умирает раньше, чем его отражение в воде.
И вот, я пришел в этот мир снова. Тавиза походила на призраков, среди которых она жила.
Я решил взять ее с собой.
Натальи не было дома, остался лишь тонкий запах ее сигарет и короткая записка на столе: «Когда твоя… тебя бросит, найдешь меня у старой церкви. Нэт».
Клеопатра смешно искривила губки и фыркнула по-кошачьи. Щечки ее порозовели, в глазах проснулась жизнь. Вдруг Глэдис увидела свое сердце в древней китайской вазе.
— Отдай его мне, — и тоска замерцала на ресницах умоляющих глаз. На меня накатила волна непонятной злобы;
— Нет. Оно останется здесь.
Обида скатилась жемчужинкой по лицу Дениз. Ее сердечко яростно застучало о стенки драгоценной фарфоровой тюрьмы.
— Девочка моя, не плачь, — я готов был перевернуть землю, наполненный любовью, печалью и ненавистью к себе.
— Звезда упала, — прошептала Агата. Мир остался на месте, благодаря сиянию ее нежности.
В ночь начала осени русалки позвали нас на свой праздник. Скоро придут холода и речные девы попрячутся в глубокие омуты. Мою королеву они считали сестрой и танцуя у призрачного огня, все зазывали с собою в звон воды.
Осенние танцы их прекрасны, сами русалки необыкновенно красивы в одеждах, сотканных из лунных дорожек на воде.
Афродита двигалась грациознее всех и в конце концов, оказалась на троне, приковав меня тонкой золотой цепочкой к своему браслету.
— Эти разбойницы способны на многое, — лукаво сообщила она, отворачивая мою голову от завораживающего танца водяных красавиц. Что мне они, когда самая фантастическая из всех женщин сидела рядом со мной?!
Я бываю здесь лишь ночами, когда никто не слышит моих мыслей и не врывается в мои медитации. Лишь зеркала — невольные соучастники этих невозможных путешествий… Пустынный остров, на котором она живет, заселен призраками. Часто наяву я чувствую их прикосновения; как легкий ветер, тени приходят в повседневность из чудного мира моей загадочной подруги, Её зовут… Как же в этом странном мире могут звать человека?! У нее тысячи имен. Сегодня — Аэлита, завтра — Сисилия, через миллион лет — Золотой туман. Тайко, которую люблю. Моя маленькая тайна со звездными глазами и грустью на устах. Мой мир тесен для нее, а в своем Она едва умещается.
День идет как всегда. Лишь одно имя не принадлежит моей возлюбленной — Наталья, имя женщины, которой принадлежу я.
Я слышу через миллиарды звезд вздох с берега озера Ланы. Сегодня она скажет мне:
— Меня больше нет, — и рассыплется лунной радугой по всей планете Я буду собирать ее по каплям с каждой травинки, это развеселит мою Еву и каждая росинка будет звенеть ее детским смехом.
Вечер наконец наступил. Угомонилась Наталья, задремав перед телевизором. А я ушел в прошлое.
Взошла вторая луна, потеряв за горизонтом свое звучное имя — Фредерика, отстав от солнца на три тысячи мгновений. Эа уже ждала меня в странном оцепенении тоски.
— Тебя больше нет, — сказала Она, на миг превратившись в Наташу.
— Я ведь тебя люблю.
Золото волос уже таяло в моих руках, меня гнали из мира, ставшего моим. Сольвейг играла, перебирая в ладонях звезды, собранные на Востоке.
«Неужели ты до сих пор не увидел, что эта планета мертва?» — и призраки зашуршали листвою:«Мертва, мертва»… Любовь моя уплывала в морской туман на лепестке розы. Она знала меня в моих снах и хотела слышать дыханье чувства, пришедшего из ниоткуда в её уголок Вселенной. Свесив ноги в черную дыру, Сюрик зябко куталась в Млечный чуть. Чуден ее мир, но он не мой, потому что я его боюсь. Вчера в моих волосах запутался запах звезд. Наталья весь день подозрительно смотрела на меня.
— Что с тобой? — спрашивала она, пристально глядя в глаза.
Я молчал, стряхивая с себя пыль космических дорог. Страшное безумие — любить ту, с которой не будешь никогда.
Ее сердце заблудилось во времени, завтра я взял его в свои руки и унес на задворки Бытия. Старый водяной отдал мне росу со своих кувшинок и помог погрузить бьющийся огненный комок в чашу тысячелепесткового лотоса. Аида скучала по своему сердцу, а я не хотел его отдавать.
Я хранил его дома, в букете орхидей. Наталья удивлялась алому мерцанию в ночи, исходящему из тонкой фарфоровой вазы, тысячу лет назад подаренной мне старым китайским мастером.
Когда живешь вне времени, есть шанс его остановить. Осенний лист умирает раньше, чем его отражение в воде.
И вот, я пришел в этот мир снова. Тавиза походила на призраков, среди которых она жила.
Я решил взять ее с собой.
Натальи не было дома, остался лишь тонкий запах ее сигарет и короткая записка на столе: «Когда твоя… тебя бросит, найдешь меня у старой церкви. Нэт».
Клеопатра смешно искривила губки и фыркнула по-кошачьи. Щечки ее порозовели, в глазах проснулась жизнь. Вдруг Глэдис увидела свое сердце в древней китайской вазе.
— Отдай его мне, — и тоска замерцала на ресницах умоляющих глаз. На меня накатила волна непонятной злобы;
— Нет. Оно останется здесь.
Обида скатилась жемчужинкой по лицу Дениз. Ее сердечко яростно застучало о стенки драгоценной фарфоровой тюрьмы.
— Девочка моя, не плачь, — я готов был перевернуть землю, наполненный любовью, печалью и ненавистью к себе.
— Звезда упала, — прошептала Агата. Мир остался на месте, благодаря сиянию ее нежности.
В ночь начала осени русалки позвали нас на свой праздник. Скоро придут холода и речные девы попрячутся в глубокие омуты. Мою королеву они считали сестрой и танцуя у призрачного огня, все зазывали с собою в звон воды.
Осенние танцы их прекрасны, сами русалки необыкновенно красивы в одеждах, сотканных из лунных дорожек на воде.
Афродита двигалась грациознее всех и в конце концов, оказалась на троне, приковав меня тонкой золотой цепочкой к своему браслету.
— Эти разбойницы способны на многое, — лукаво сообщила она, отворачивая мою голову от завораживающего танца водяных красавиц. Что мне они, когда самая фантастическая из всех женщин сидела рядом со мной?!
Страница 1 из 2
