Константин продрал глаза; в голове был шторм, а все тело казалось ватным. За окном давно стало светло. Совершив неимоверное усилие, Костя оторвал голову от пола, на который он грохнулся, вернувшись домой около четырех часов утра.
Добавить в моё избранное
16 мин, 24 сек 12544
Взглянув на часы с кукушкой, понял, что на работу он опоздал — было два часа дня. Проклиная все дни рождения и прочие праздники, он кое-как встал на четвереньки, и таким образом пополз в ванную комнату. С трудом забравшись внутрь ванной, включил холодную воду и подставил под струю волосатую голову. Холодный душ — только он мог помочь в данной ситуации. Это был проверенный годами метод, который хоть как-то способствовал возвращению в нормальное русло. Затем глазунья из трех яиц, обильно посыпанная перцем, и чашечка кофе.
Проделав все это, Константин испытал блаженство. Сразу же захотелось снова жить и праздновать различные знаменательные даты. Единственную боязнь вызывал тот факт, что его ненароком посетит делирий. Костя знал — тот приходит только с бодуна, а сейчас было именно это состояние. Но отринув столь грустные мысли, он поднялся с табуретки, поискал по квартире сигареты и, не найдя их, решил прогуляться, а заодно и купить никотина.
Кукушка, вновь проскрипев, возвестила, что настало четыре часа, и была громогласно послана Костей в анус, когда за ним уже закрывалась дверь.
На улице оказалось жарко. Стояла середина июля и солнце пекло с неба, не щадя никого. Дождь не шел уже больше месяца; и солнце все дни как будто пировало, наслаждаясь этим. Даже листья и трава слегка пожелтели и высохли. На жаре Константина опять развезло, и внутреннее состояние, ухудшившись, стало напоминать утреннее — послесонное. Вяло переступая ногами по асфальту, Костя добрел до коммерческой палатки, стоявшей метрах в пятистах от его дома, купил на последние четыре тысячи пачку Честера и, хоть находиться на улице было невозможно, побрел по центральному проспекту.
Пешеходная дорожка, вдоль которой были посажены деревья и кустарник, проходила между двумя автомобильными, по краям коих тянулись ряды домов и магазинов. Людей на улице гуляло достаточно, хотя и меньше, чем обычно. Некоторые скамейки оставались пусты, на некоторых расположились: где старики, где молодежь, а где и менты, которые парились в своей форме и сидели обильно обтекая потом. Константин терпеть не мог ментов. Он ненавидел их с детства и сейчас радовался, что хоть эта жара поставила ментов на одну планку со всеми.
Закурив, Костя неожиданно вспомнил, что сегодня обязательно должен быть на работе, так как заключение договора, которого он так долго добивался, было назначено на этот день. Увидев, что стрелка часов приближается к половине пятого (назначенное время), он выругался в полный рост и, как лань, рванул с места в сторону работы. Благо бежать туда надо было аккурат по этой дороге, Костя надеялся успеть ко времени.
От бега его начало мутить, в желудке что-то стало прыгать, настойчиво подбираясь к горлу. Общее состояние ухудшилось окончательно; не хотелось ничего — совсем ничего. Он остановился, перегнулся через кустики, которые ровно постригли работники-озеленители, и, громко рыча, выкинул из своего желудка и яишенку, некогда обильно посыпанную перчиком, и кофе, и еще то, что осталось там от былого веселья. Настроение опустилось до нуля. От скуки Костя достал еще одну сигарету. Руки тряслись, ломая спички о коробок — прикурить не получалось.
Слева звякнула зиппо и чья-то рука поднесла огонь к сигарете. Рука показалась Константину женской, но он сперва прикурил, затянулся, а уж потом решил рассмотреть обладателя руки. Повернувшись влево он увидел перед собой девушку с довольно приятным лицом и не менее приятной фигурой. На даме было желтое платье и почему-то синяя бейсболка на голове. Девица мило улыбнулась ему, закрыла зиппо, которая исчезла из ее рук, Костя не понял и куда, произнесла: Спасибо, что прикурили, и пошла от него прочь.
От удивления и некоторого непонимания Костя открыл рот и мотнул головой — сигарета выпала изо рта. Пока она падала на землю, казалось, что прошло несколько минут. Сигарета медленно вращалась в воздухе, создавая своим вращением какой-то тянучий нарастающий низкий звук. Когда же она ударилась об асфальт, то в разные стороны полетели просто снопы искр, которые не могли быть произведены одной сигаретой. Константин схватился за голову, думая, что сходит с ума, что дает о себе знать прошлый день, что он наверно получил солнечный удар, что вот он пришел делирий, что… Но тут он услышал заразительный смех. Смеялась та незнакомка в желтом. Она была от Кости уже шагов за сорок и вокруг нее увивался какой-то странный мужичок, что-то ей говоря, от чего она приходила в восторг. Костю стала душить жаба. Как же так: такая красивая девушка сама подошла к нему, а он стоит и хлопает ушами, смотря на то, как она уходит с каким-то уродом в тренировочных штанах, затертых до безобразия, белой с грязными пятнами майке, соломенной шляпе и сандалиях на босу ногу. Возможно, если б вокруг этой дамы не крутился странный тип, Костя оставил бы ее без внимания, но теперь в нем заговорил какой-то частнособственнический инстинкт.
Проделав все это, Константин испытал блаженство. Сразу же захотелось снова жить и праздновать различные знаменательные даты. Единственную боязнь вызывал тот факт, что его ненароком посетит делирий. Костя знал — тот приходит только с бодуна, а сейчас было именно это состояние. Но отринув столь грустные мысли, он поднялся с табуретки, поискал по квартире сигареты и, не найдя их, решил прогуляться, а заодно и купить никотина.
Кукушка, вновь проскрипев, возвестила, что настало четыре часа, и была громогласно послана Костей в анус, когда за ним уже закрывалась дверь.
На улице оказалось жарко. Стояла середина июля и солнце пекло с неба, не щадя никого. Дождь не шел уже больше месяца; и солнце все дни как будто пировало, наслаждаясь этим. Даже листья и трава слегка пожелтели и высохли. На жаре Константина опять развезло, и внутреннее состояние, ухудшившись, стало напоминать утреннее — послесонное. Вяло переступая ногами по асфальту, Костя добрел до коммерческой палатки, стоявшей метрах в пятистах от его дома, купил на последние четыре тысячи пачку Честера и, хоть находиться на улице было невозможно, побрел по центральному проспекту.
Пешеходная дорожка, вдоль которой были посажены деревья и кустарник, проходила между двумя автомобильными, по краям коих тянулись ряды домов и магазинов. Людей на улице гуляло достаточно, хотя и меньше, чем обычно. Некоторые скамейки оставались пусты, на некоторых расположились: где старики, где молодежь, а где и менты, которые парились в своей форме и сидели обильно обтекая потом. Константин терпеть не мог ментов. Он ненавидел их с детства и сейчас радовался, что хоть эта жара поставила ментов на одну планку со всеми.
Закурив, Костя неожиданно вспомнил, что сегодня обязательно должен быть на работе, так как заключение договора, которого он так долго добивался, было назначено на этот день. Увидев, что стрелка часов приближается к половине пятого (назначенное время), он выругался в полный рост и, как лань, рванул с места в сторону работы. Благо бежать туда надо было аккурат по этой дороге, Костя надеялся успеть ко времени.
От бега его начало мутить, в желудке что-то стало прыгать, настойчиво подбираясь к горлу. Общее состояние ухудшилось окончательно; не хотелось ничего — совсем ничего. Он остановился, перегнулся через кустики, которые ровно постригли работники-озеленители, и, громко рыча, выкинул из своего желудка и яишенку, некогда обильно посыпанную перчиком, и кофе, и еще то, что осталось там от былого веселья. Настроение опустилось до нуля. От скуки Костя достал еще одну сигарету. Руки тряслись, ломая спички о коробок — прикурить не получалось.
Слева звякнула зиппо и чья-то рука поднесла огонь к сигарете. Рука показалась Константину женской, но он сперва прикурил, затянулся, а уж потом решил рассмотреть обладателя руки. Повернувшись влево он увидел перед собой девушку с довольно приятным лицом и не менее приятной фигурой. На даме было желтое платье и почему-то синяя бейсболка на голове. Девица мило улыбнулась ему, закрыла зиппо, которая исчезла из ее рук, Костя не понял и куда, произнесла: Спасибо, что прикурили, и пошла от него прочь.
От удивления и некоторого непонимания Костя открыл рот и мотнул головой — сигарета выпала изо рта. Пока она падала на землю, казалось, что прошло несколько минут. Сигарета медленно вращалась в воздухе, создавая своим вращением какой-то тянучий нарастающий низкий звук. Когда же она ударилась об асфальт, то в разные стороны полетели просто снопы искр, которые не могли быть произведены одной сигаретой. Константин схватился за голову, думая, что сходит с ума, что дает о себе знать прошлый день, что он наверно получил солнечный удар, что вот он пришел делирий, что… Но тут он услышал заразительный смех. Смеялась та незнакомка в желтом. Она была от Кости уже шагов за сорок и вокруг нее увивался какой-то странный мужичок, что-то ей говоря, от чего она приходила в восторг. Костю стала душить жаба. Как же так: такая красивая девушка сама подошла к нему, а он стоит и хлопает ушами, смотря на то, как она уходит с каким-то уродом в тренировочных штанах, затертых до безобразия, белой с грязными пятнами майке, соломенной шляпе и сандалиях на босу ногу. Возможно, если б вокруг этой дамы не крутился странный тип, Костя оставил бы ее без внимания, но теперь в нем заговорил какой-то частнособственнический инстинкт.
Страница 1 из 5
