Дождь лил, не переставая, то усиливаясь, то становясь еле заметным. Петр тихо ругался и периодически стряхивал воду с брезента, укрывавшего пулемет. Грязь под ногами противно чавкала. Ботинки давно промокли, а других не было.
Добавить в моё избранное
7 мин, 43 сек 519
— Сам знаешь, как оно бывает.
— Да ладно, можно подумать ты не изменял.
— Офигенски все прошло, скажу я вам.
— Займи денег, а?
Петр слышал только дождь и был очень благодарен ему за это.
Пулемет он оставил, набросив сверху брезент. Выплавлять пули больше было негде. Мертвые перестали говорить и молчали под аккомпанемент дождя. Странная немая музыка, от которой по телу бежали мурашки, а перья на крыльях топорщились, пытаясь сбросить плащ.
Теперь ворона приносила ему глаза.
Небывало-красные, как на фотографиях. Испещренные кровяными прожилками, будто зрачок лопнул и теперь вытекает.
Задумчиво-синие, окаймленные белым. Кусочек неба, окруженный облаками. Такие глаза смотрели куда-то мимо, не видя Петра, мертвецов и вообще ничего.
Переполненные ненавистью черные. Он ощущал злобу, которая таилась в них. Тихий шум проклятий врывался в голову. Неуютные глаза.
Песочно-желтые. Пропахшие ненавистью, потом и раскаленной славой. Петр не мог понять достигли ли они того, чего желают или не успели.
Затягивающе-зеленые. Погружающие внутрь себя, как в болотно-колдовской водоворот. Секреты тайных зелий мелькали внутри глаз.
Петр внимательно всматривался в каждый принесенный вороной шарик, но не видел ни тени жизни. Лишь посмертие и затаенная тоска по несбывшемуся и потерянному.
Ему захотелось найти зеркало и посмотреть в свои глаза. Когда-то они были белыми, словно у слепца, который видит иначе, чем другие и оттого замечает больше.
В какой-то момент он шел и жонглировал глазами. В другой, осознал себя разговаривающим с ними. Когда рука потянулась к лицу, чтобы вырвать око и вставить на его место другое, Петр ударил по ней.
Стоял и смотрел, как капли падают на две простертые длани. На одной был мир, который можно узреть чужими глазами. На другой — вода.
Петр умылся и выкинул подарки вороны, втоптав их в грязь. Он не получал от этого наслаждения, просто ему казалось, что так надо, потому что выбор должен быть окончательный.
По этой же причине, он свернул шею вороне, когда она вернулась с очередным глазом, сверкающим серо-стальным отблеском.
Теперь с ним был только дождь.
«Почему ушел Господь?» — спрашивал себя Петр.«Когда он ушел? Куда делись остальные?» — продолжал он плодить вопросы.
Они висли в воздухе, сгущаясь туманной изморозью. Вскоре Петру стало трудно дышать из-за того, что все вокруг было забито вопросами. А они лезли и лезли неудержимо, осыпаясь песчинками убегающего времени.
«Почему мертвые пришли к воротам рая, но не пытаются войти? Почему их так много? Когда кончится дождь?» Свежего дуновения ответов не предвиделось, а дождь и не думал прекращаться.
Из-за тумана Петр пропустил момент, когда мертвые превратились в скелеты. Истлевшие лохмотья, поскрипывания, щелчки костей — налетели на него разом, стоило туману осесть.
«Зачем вы здесь?» — в тысячный раз спрашивал Петр и слышал в ответ лишь стучащие зубы. От холода или от ветра — неведомо.
А ветер усиливался. Налетал, норовя разогнать тучу, повисшую над Петром. Завывал трубным гласом судного дня. Раскачивал скелеты, подобно диковинным деревьям. Ветер был теплым.
Уставшему от промозглого холода Петру он казался спасением, несмотря на то, что дождь теперь бил в лицо. Крылья вынырнули из-под плаща и затрепетали, согреваемые ветром.
Петр видел, что идет в самое сердце урагана.
В воздухе крутились несколько скелетов и просто мертвяков. Они пролетали мимо Петра, вытянувшиеся в рост големы неведомого создателя.
«Вряд ли их создал Господь», — подумал Петр, преодолевая пыльную завесу, отделявшую его от сердца урагана. А затем оказалось, что он здесь не один.
Она стояла, чуть покусывая клыками губы. Полуобнаженная, дышащая теплом. Хвост покоился на плече, словно заползшая змея.
Петр еще больше расправил крылья и никак не мог оторвать взгляда от живых оранжево-огненных глаз.
И только дождь знал: слезы это были или капли.
В аду был пес, арбалет и ветер. А еще Лилит.
Ветер дул беспрестанно, поднимая тучи пепла в воздух, отчего постоянно слезились глаза. Лилит ненавидела себя за то, что проливает слезы. Когда-то давно она поклялась, что этого больше не случится.
Арбалет стрелял сильно, несмотря на ветер и болты летели точно в цель.
Пес бегал за ними, принося обратно. Без какой-либо команды срывался с места, исчезал в пепельном вихре и возвращался с добычей, кладя на колени Лилит.
А стрелять с каждым разом хотелось все меньше и меньше.
Мертвые не возвращались, замерев метрах в ста от ада. Повернувшись спиной, они стояли и не двигались, несмотря на угрозы Лилит, уговоры вернуться, обещания искупления. Просто стояли, изредка проходя несколько метров вперед.
— Да ладно, можно подумать ты не изменял.
— Офигенски все прошло, скажу я вам.
— Займи денег, а?
Петр слышал только дождь и был очень благодарен ему за это.
Пулемет он оставил, набросив сверху брезент. Выплавлять пули больше было негде. Мертвые перестали говорить и молчали под аккомпанемент дождя. Странная немая музыка, от которой по телу бежали мурашки, а перья на крыльях топорщились, пытаясь сбросить плащ.
Теперь ворона приносила ему глаза.
Небывало-красные, как на фотографиях. Испещренные кровяными прожилками, будто зрачок лопнул и теперь вытекает.
Задумчиво-синие, окаймленные белым. Кусочек неба, окруженный облаками. Такие глаза смотрели куда-то мимо, не видя Петра, мертвецов и вообще ничего.
Переполненные ненавистью черные. Он ощущал злобу, которая таилась в них. Тихий шум проклятий врывался в голову. Неуютные глаза.
Песочно-желтые. Пропахшие ненавистью, потом и раскаленной славой. Петр не мог понять достигли ли они того, чего желают или не успели.
Затягивающе-зеленые. Погружающие внутрь себя, как в болотно-колдовской водоворот. Секреты тайных зелий мелькали внутри глаз.
Петр внимательно всматривался в каждый принесенный вороной шарик, но не видел ни тени жизни. Лишь посмертие и затаенная тоска по несбывшемуся и потерянному.
Ему захотелось найти зеркало и посмотреть в свои глаза. Когда-то они были белыми, словно у слепца, который видит иначе, чем другие и оттого замечает больше.
В какой-то момент он шел и жонглировал глазами. В другой, осознал себя разговаривающим с ними. Когда рука потянулась к лицу, чтобы вырвать око и вставить на его место другое, Петр ударил по ней.
Стоял и смотрел, как капли падают на две простертые длани. На одной был мир, который можно узреть чужими глазами. На другой — вода.
Петр умылся и выкинул подарки вороны, втоптав их в грязь. Он не получал от этого наслаждения, просто ему казалось, что так надо, потому что выбор должен быть окончательный.
По этой же причине, он свернул шею вороне, когда она вернулась с очередным глазом, сверкающим серо-стальным отблеском.
Теперь с ним был только дождь.
«Почему ушел Господь?» — спрашивал себя Петр.«Когда он ушел? Куда делись остальные?» — продолжал он плодить вопросы.
Они висли в воздухе, сгущаясь туманной изморозью. Вскоре Петру стало трудно дышать из-за того, что все вокруг было забито вопросами. А они лезли и лезли неудержимо, осыпаясь песчинками убегающего времени.
«Почему мертвые пришли к воротам рая, но не пытаются войти? Почему их так много? Когда кончится дождь?» Свежего дуновения ответов не предвиделось, а дождь и не думал прекращаться.
Из-за тумана Петр пропустил момент, когда мертвые превратились в скелеты. Истлевшие лохмотья, поскрипывания, щелчки костей — налетели на него разом, стоило туману осесть.
«Зачем вы здесь?» — в тысячный раз спрашивал Петр и слышал в ответ лишь стучащие зубы. От холода или от ветра — неведомо.
А ветер усиливался. Налетал, норовя разогнать тучу, повисшую над Петром. Завывал трубным гласом судного дня. Раскачивал скелеты, подобно диковинным деревьям. Ветер был теплым.
Уставшему от промозглого холода Петру он казался спасением, несмотря на то, что дождь теперь бил в лицо. Крылья вынырнули из-под плаща и затрепетали, согреваемые ветром.
Петр видел, что идет в самое сердце урагана.
В воздухе крутились несколько скелетов и просто мертвяков. Они пролетали мимо Петра, вытянувшиеся в рост големы неведомого создателя.
«Вряд ли их создал Господь», — подумал Петр, преодолевая пыльную завесу, отделявшую его от сердца урагана. А затем оказалось, что он здесь не один.
Она стояла, чуть покусывая клыками губы. Полуобнаженная, дышащая теплом. Хвост покоился на плече, словно заползшая змея.
Петр еще больше расправил крылья и никак не мог оторвать взгляда от живых оранжево-огненных глаз.
И только дождь знал: слезы это были или капли.
В аду был пес, арбалет и ветер. А еще Лилит.
Ветер дул беспрестанно, поднимая тучи пепла в воздух, отчего постоянно слезились глаза. Лилит ненавидела себя за то, что проливает слезы. Когда-то давно она поклялась, что этого больше не случится.
Арбалет стрелял сильно, несмотря на ветер и болты летели точно в цель.
Пес бегал за ними, принося обратно. Без какой-либо команды срывался с места, исчезал в пепельном вихре и возвращался с добычей, кладя на колени Лилит.
А стрелять с каждым разом хотелось все меньше и меньше.
Мертвые не возвращались, замерев метрах в ста от ада. Повернувшись спиной, они стояли и не двигались, несмотря на угрозы Лилит, уговоры вернуться, обещания искупления. Просто стояли, изредка проходя несколько метров вперед.
Страница 2 из 3
