Крысиный Король

От его розового и круглого лица, казалось, исходило сияние. Это был как раз тот тип человека, которому хочется верить по одной-единственной причине — он не способен врать. Он всегда гладковыбрит, кругл, розов и добродушен — а такие люди, как всем известно, не врут.

Но я не верил ему. И даже не скрывал этого.

Толстячок безусловно видел мое недоверие к нему, и потому его испытующий взгляд никак не вязался с остальной внешностью пожизненного оптимиста.

Собственно, то, что до того, как попасть в редакцию нашей газеты, он побывал еще в нескольких, и кроме того, говорил на эту тему не с одним десятком собеседников, было понятно не только по глазам. Уж слишком заученными выглядели некоторые произносимые им фразы.

Но раз уж он сидел в нашей редакции, то похоже было, что не верил ему не только я. И это было неудивительно, учитывая то, что рассказывал этот человек.

— Вы замечали, что младенцы похожи на крыс? — так начал он свой монолог примерно с полчаса назад.

Своим вопросом он на какое-то время сумел меня удивить. Нет, я не был поражен вопросу в целом — к нам заходили и не такие вопрошающие. На тетрадных листках в клетку они обычно приносили свои планы переустройства мира за три дня, откровения от Мессии, коими они сами обычно и являлись или истории происхождения человечества, до сих пор скрываемые коварными масонами. Но только те посетители бывали обычно сумрачными, небритыми и малоопрятными людьми.

Этот же гость был их полной противоположностью. Невысокий, розовощекий и гладковыбритый толстяк в сером костюме и галстуке. Такие «персонажи» обычно приносили к нам рассказы о своих юбилеях или стихи. Впрочем, их мы не печатали в той же степени, что и конспирологов.

Нынешний же посетитель обладал внешностью юбиляра, но говорил словами разоблачителя масонских заговоров. Это-то обстоятельство и сбило меня с толку на какое-то время. Хотя моя реакция успела впереди меня. На его вопрос я просто отрицательно мотнул головой и сказал: «Нет».

Тут он сразу оживился и заерзал на стуле, как бы усаживаясь поудобнее.

— И младенцы, и крысы крайне похожи. Во-первых, внешне. Эти прижатые к туловищу передние лапки-ручки. Это стремление все брать в рот и грызть. Эта неразборчивость в еде. Во-вторых, много пишут о чрезвычайном уме крыс — дескать, он практически неотличим от ума человека. Кроме того, у них отличная память, и они умеют смеяться. В конце концов не зря все медицинские опыты вначале ставят на мышах и крысах. А все это потому… Тут он сделал паузу.

— … что и из крыс, и из младенцев потом вырастают взрослые люди.

Я пристальнее вгляделся в говорящего. Он ничем не был похож на безумца, хотя говорил совершенно бредовые вещи.

— Потом они вырастают и становятся взрослыми людьми. Внешне они похожи. Одинаковая анатомия, одинаковые манеры. И так далее. Но суть у них разная. Одни — те, что выросли из крыс, — злые, черствые, лицемерные, подлые. А из младенцев — добрые, ласковые, одним словом, настоящие люди.

— Вы видели младенцев? — вдруг спросил он.

Я кивнул:

— Конечно.

— Поймите, этот ангелочек не может вырасти в убийцу другого человека. Только гомункулус из крысы может убивать.

Я украдкой вздохнул. Спорить не имело смысла. Себе дороже — потеряешь кучу времени и нервов.

— А Вы каким образом пришли к своей теории? — осторожно перебил я гостя, как бы изображая понимание, но не слишком стараясь.

— Вы проводили практические исследования?

— Какая теория? — воскликнул он.

— Так оно и есть.

Тут он оглянулся на звук открываемой двери. В кабинет вошел Магомед — мой заместитель. Система выпроваживания занудных посетителей была отработана у нас давно. Обычно я незаметно давал сигнал с мобильного, и через несколько минут Магомед громогласно предупреждал меня, что я уже практически опоздал на страшно важное заседание у министра.

В таких случаях я извинялся, что, дескать, всей душой, но должен уйти, и посетитель, как правило, уходил. Так случилось и в этот раз. Он уже поднялся, когда я произнес: «А по поводу материала»… Я сделал некоторую паузу.

Вообще-то у нас было немало наработанных способов отваживать подобных писателей. Чаще всего хватало предложить посетителю придти с готовым материалом на его тему, чтобы 99 процентов из них уже не возвращались.

— … давайте договоримся так — Вы излагаете все, что здесь рассказали, и мы публикуем в газете в колонке «Мнения». Сами понимаете — это же ведь будет нежурналистский материал, — улыбнулся я гостю.

— Но может все-таки Вы выделите журналиста, чтобы он написал. Я все перескажу ему, — сделал еще одну обычную в таких случаях попытку посетитель.

— Увы, у нас сейчас нет лишних журналистов. Все заняты. Да и Вы изложите гораздо лучше, поскольку все знаете, что называется, изнутри, — я сразу пресек попытку.