Ночь. Идет дождь. Извилистая дорога ведет меня к месту, где, возможно, я обрету свою заветную мечту…
Добавить в моё избранное
12 мин, 51 сек 490
Оставив город далеко позади, я пришел к старой церквушке. Службы в ней давно уже не шли: теперь это святое место могло стать пристанищем бродяг и разбойников, которые c большим успехом, чем иноземные захватчики, способны превратить храм в руины. Но нет, если кто и повинен в неподобающем облике здания (обшарпанные стены, покосившийся крест), так это время, жестоко обходящееся со всем, что ему подвластно. Даже самые смелые не решались лишний раз сюда приходить. Это место считалось проклятым.
Дорога обогнула церковь: впереди — кладбище. Здесь царит тишина, нарушаемая лишь шумом дождя и раскатами грома. Как много здесь могил, даже трудно представить, что когда-то это все были живые люди со своими судьбами, со своими страхами, желаниями, стремлениями. Интересно, поняли ли они, в чем смысл их жизней, а если так, то смогли ли они достичь своих целей, смогли ли они умереть спокойно? Я понял, в чем смысл и цель моей жизни, сегодня я узнаю, достижима ли такая цель.
Впереди густой лес, зеленой стеной отделяющий меня от того, к чему я стремлюсь. Дорога заканчивается, переходя в узенькую тропинку, пробившую брешь в густой растительности леса. Тьма сгустилась. Кривые кроны старых деревьев сцепились ветвями над моей головой, словно великаны, застывшие в битве двух армий, разделяемых этой еле заметной в густой растительности тропинкой. Послышался леденящий душу звук: протяжно и тоскливо завыли волки. Деревья уже не так плотно обступали путь, но их было еще достаточно много, когда тропинка вдруг оборвалась. Испугавшись, я стал выискивать на земле хоть один клочок вытоптанной травы, хоть один след, чтобы обнаружить ее продолжение. Осознав, что поиски бесполезны, поднял глаза и заметил огонек — раньше его не было видно за деревом. Разглядывая пространство, окружающее светящийся квадрат, я понял: это было небольшое строение. Подойдя поближе, смог лучше рассмотреть то, что оказалось старой избушкой. Она была совсем маленькая: одна комнатка, в которой было бы трудно развернуться. Казалось, что избушка вот-вот рухнет: один из четырех углов глубоко погрузился под землю, а другой возвышался над поверхностью почвы так, что в образовавшуюся нишу можно было просунуть руку. Бревна прогнили, они были сплошь изъедены насекомыми. На крыше не хватало нескольких досок, и образовавшиеся дыры были укрыты старым тряпьем. Из тонкой металлической трубы, выходившей в окно, валил черный дым, распространяющий отвратительное зловоние. Я медленно подошел к избе и услышал тихое бормотание. Отодвинул грязную занавеску, заменяющую входную дверь, и вошел.
Внутри изба выглядела не лучше. Стена напротив входа была вся закрыта огромной печкой, от которой тянулась в окно труба. Вся потрескавшаяся, окруженная отколовшимися кирпичиками, с металлическими деталями, нещадно изъеденными ржавчиной, она все еще выполняла свою работу. Слева стояла самодельная кровать. Справа — стол, заставленный всевозможными банками, котелками, бутылками. Стены были усеяны веревками, гвоздями, полками, на которых располагались весьма странные предметы: засушенные летучие мыши, насекомые, части тел различных животных. Из банок, расставленных на полках, смотрели мертвым взглядом чьи-то глаза. Настораживал подвешенный под потолком гнилой кусок мяса, подозрительно напоминающий освежеванную человеческую ногу. Среди этого огромного множества отвратительных предметов по дому из угла в угол бегал старик в черном балахоне. Он подскочил к печке, отодвинул заслонку, достал из печки котелок с кипящей жидкостью и поставил его на стол. Затем взял с полки банку, в которой явно что-то шевелилось, открыл ее и вытащил за лапку крупного паука. Поставив банку на место, старик поднес паука к носу, понюхал и пробормотал: «Да, это тот». В этот момент паук выскользнул из рук и пополз по его длинному крючковатому носу к широкому морщинистому лбу. «Эй, куда полез?!» — закричал странный повар и, ловко поймав паука, кинул его в кипяток.«Так, паук есть! Теперь… шерсть лисицы… яд змеи… зуб висельника»… — приговаривал он, доставая соответствующие ингредиенты и бросая их в котелок; «… кровь журавля… ветка вяза… Простого или на котором кого-нибудь вешали? Опять забыл!» — стиснув зубы, прошипел старик и стукнул кулаком по столу. Стол задрожал и прогнулся, но остался цел. Старик развернулся и, нахмурившись, посмотрел в мою сторону. Этот взгляд был действительно страшен! Но страшнее стало, когда этот ужасный человек быстрыми шагами пошел ко мне. Его костлявая рука с длинными острыми ногтями взлетела в воздух и, на огромной скорости приближаясь к моему лицу… впилась в толстую черную книгу, стоявшую на полке над моей головой. Колдун (а это был именно он) отбежал к столу, раскрыл книгу:«Ага, все ясно»… — пробурчал он, и в кипящую жидкость полетели новые предметы. «Ноготь мертвеца, человеческая кость, немного плоти и кожи»… Старик глубоко запихнул руку в ящик стола. Он долго искал что-то, а потом вытащил человеческую руку, отрубленную чуть ниже локтя.
Дорога обогнула церковь: впереди — кладбище. Здесь царит тишина, нарушаемая лишь шумом дождя и раскатами грома. Как много здесь могил, даже трудно представить, что когда-то это все были живые люди со своими судьбами, со своими страхами, желаниями, стремлениями. Интересно, поняли ли они, в чем смысл их жизней, а если так, то смогли ли они достичь своих целей, смогли ли они умереть спокойно? Я понял, в чем смысл и цель моей жизни, сегодня я узнаю, достижима ли такая цель.
Впереди густой лес, зеленой стеной отделяющий меня от того, к чему я стремлюсь. Дорога заканчивается, переходя в узенькую тропинку, пробившую брешь в густой растительности леса. Тьма сгустилась. Кривые кроны старых деревьев сцепились ветвями над моей головой, словно великаны, застывшие в битве двух армий, разделяемых этой еле заметной в густой растительности тропинкой. Послышался леденящий душу звук: протяжно и тоскливо завыли волки. Деревья уже не так плотно обступали путь, но их было еще достаточно много, когда тропинка вдруг оборвалась. Испугавшись, я стал выискивать на земле хоть один клочок вытоптанной травы, хоть один след, чтобы обнаружить ее продолжение. Осознав, что поиски бесполезны, поднял глаза и заметил огонек — раньше его не было видно за деревом. Разглядывая пространство, окружающее светящийся квадрат, я понял: это было небольшое строение. Подойдя поближе, смог лучше рассмотреть то, что оказалось старой избушкой. Она была совсем маленькая: одна комнатка, в которой было бы трудно развернуться. Казалось, что избушка вот-вот рухнет: один из четырех углов глубоко погрузился под землю, а другой возвышался над поверхностью почвы так, что в образовавшуюся нишу можно было просунуть руку. Бревна прогнили, они были сплошь изъедены насекомыми. На крыше не хватало нескольких досок, и образовавшиеся дыры были укрыты старым тряпьем. Из тонкой металлической трубы, выходившей в окно, валил черный дым, распространяющий отвратительное зловоние. Я медленно подошел к избе и услышал тихое бормотание. Отодвинул грязную занавеску, заменяющую входную дверь, и вошел.
Внутри изба выглядела не лучше. Стена напротив входа была вся закрыта огромной печкой, от которой тянулась в окно труба. Вся потрескавшаяся, окруженная отколовшимися кирпичиками, с металлическими деталями, нещадно изъеденными ржавчиной, она все еще выполняла свою работу. Слева стояла самодельная кровать. Справа — стол, заставленный всевозможными банками, котелками, бутылками. Стены были усеяны веревками, гвоздями, полками, на которых располагались весьма странные предметы: засушенные летучие мыши, насекомые, части тел различных животных. Из банок, расставленных на полках, смотрели мертвым взглядом чьи-то глаза. Настораживал подвешенный под потолком гнилой кусок мяса, подозрительно напоминающий освежеванную человеческую ногу. Среди этого огромного множества отвратительных предметов по дому из угла в угол бегал старик в черном балахоне. Он подскочил к печке, отодвинул заслонку, достал из печки котелок с кипящей жидкостью и поставил его на стол. Затем взял с полки банку, в которой явно что-то шевелилось, открыл ее и вытащил за лапку крупного паука. Поставив банку на место, старик поднес паука к носу, понюхал и пробормотал: «Да, это тот». В этот момент паук выскользнул из рук и пополз по его длинному крючковатому носу к широкому морщинистому лбу. «Эй, куда полез?!» — закричал странный повар и, ловко поймав паука, кинул его в кипяток.«Так, паук есть! Теперь… шерсть лисицы… яд змеи… зуб висельника»… — приговаривал он, доставая соответствующие ингредиенты и бросая их в котелок; «… кровь журавля… ветка вяза… Простого или на котором кого-нибудь вешали? Опять забыл!» — стиснув зубы, прошипел старик и стукнул кулаком по столу. Стол задрожал и прогнулся, но остался цел. Старик развернулся и, нахмурившись, посмотрел в мою сторону. Этот взгляд был действительно страшен! Но страшнее стало, когда этот ужасный человек быстрыми шагами пошел ко мне. Его костлявая рука с длинными острыми ногтями взлетела в воздух и, на огромной скорости приближаясь к моему лицу… впилась в толстую черную книгу, стоявшую на полке над моей головой. Колдун (а это был именно он) отбежал к столу, раскрыл книгу:«Ага, все ясно»… — пробурчал он, и в кипящую жидкость полетели новые предметы. «Ноготь мертвеца, человеческая кость, немного плоти и кожи»… Старик глубоко запихнул руку в ящик стола. Он долго искал что-то, а потом вытащил человеческую руку, отрубленную чуть ниже локтя.
Страница 1 из 4
