Дар

Издалека заметил, что дед Михи всё так же сидит напротив кучи песка и смотрит на неё, но не тупо, а сосредоточенно, сдвинув лохматые брови, впившись взглядом в холмик, который стал на две трети ниже.

— Дед, это из тебя песок высыпался? — Ухмыльнулся я.

Он вздрогнул и глянул, словно не узнавая — так смотрят люди, выходя из кинотеатра, где за три часа успели погрузиться в виртуальный мир. Потом склонил голову набок и произнёс:

— Ничего у тебя с ней не выйдет.

— С кем?

— Сам знаешь.

— И снова сосредоточился на куче песка.

Я ощутил озноб, вспомнив улыбающееся, с чертовщинкой в глазах, лицо Леночки, шёпотом пробормотал:

— Да пошёл ты… Вбежал на порог и открыл замок. Дома поужинал и решил выйти в сад за яблоками. Взял пластмассовую чашку. Под деревьями стоял янтарный полумрак от солнца, клонившегося к закату. На плотной чёрной земле, усыпанной листьями, алело и желтело многоцветье крупных плодов. Сады — мой и соседский — не разделяла изгородь. Миха сидел за трухлявым столом на пеньке и пил пиво из большой деревянной кружки. Его длинное лицо как всегда казалось грустным. Я сказал:

— Здорово, сосед.

— И стал трясти яблоню, потому что плоды на ветке казались аппетитней, чем падалица.

Миха кивнул и глухо произнёс:

— Пива хочешь?

— У меня дома бутылка.

— Я пошёл и принёс литровую, прихватив вяленую рыбу.

Миха обычно был неразговорчив, но тут его потянуло на общение.

— Дед твой чудной какой-то.

— Заметил я.

— Он не дед мне.

— А кто?

— Может, прадед… — Ничего себе! — Вырвалось у меня.

— Тебе-то, наверное, за сорок, а ему сколько тогда?

— Чёрт знает. Жена пробовала документы найти, да так и не нашла. Заново всё делали.

— Жена? — С тех пор, как переехал, женщин не видел здесь.

— Ушла она. Боится.

— Кого?

— Деда.

— Чего его боятся? — Пожал плечами я.

— Он еле ходит. Приставал что ли?

— Не в этом дело.

— Вздохнул Миха.

— Да и зачем тебе голову ломать? Достаточно, что он мою жизнь гробит. И не сдохнет ведь никак. Несколько раз ложился, и мы думали: ну всё, кранты. Ан нет, снова встаёт и здоровёхонек. Не может помереть.

— Я бы радовался, ведь если предок-долгожитель — значит, и ты долго проживёшь. Гены.

— Так? Глядя на песок?

— А что насчёт песка? Зачем вам столько? Вроде, ничего не строите.

— Не нам. Ему.

— Миха махнул рукой.

— Знаешь, пойду я. А ты допивай.

Сосед встал и быстро ушёл. Я остался в недоумении.

Концерт в честь Дня района заканчивался. Я поспешил к выходу, остановился под навесом на широком пороге ДК и стал ждать Лену, обдумывая комплименты её выступлению и внешности. Девчонки любят красивые слова. Но Леночка вынырнула из дверей не одна. Семенила на высоченных каблуках, держа под руку плотного парня в кожаном пиджаке, прижимая к груди букет белых роз. Она рассеянно кивнула мне и повернулась к спутнику. Оживленно о чем-то говорила, с нежностью глядя в его невыразительное, да просто тупое, красноватое лицо. Такие типы возглавляют охранные фирмы или наоборот — выбивают чужие двери. Парочка уселась в серебристую иномарку… Я не помнил, как оказался уже далеко от ДК. Брёл по обочине, а холод пронизывал до костей. Мигали фонари вдоль домов, где за ярко освещенными окнами прятался чужой уют. «Вот так и вешаются» — подумал я. Дурь пишут в книгах, что если любишь женщину, то будешь желать ей счастья даже с другим. Я был в бешенстве. Хотелось убить обоих. Пытался не думать о ней, но возвращался к одной и той же картине — Елена Прекрасная уходит с другим. Ей нужны деньги, а не красивые слова, это и есть объективная реальность. С умом распорядилась своей… И я мысленно срывал с неё прозрачный эстрадный костюм. Она красовалась на сцене, показывая товар потенциальным покупателям… Нет, я не прав! Вижу в обычной девчонке вселенскую блудницу. Рыба ищет, где глубже, а человек — где лучше. Почему бы просто не забыть её? Тревожиться стоит только из-за того, что наносит материальный ущерб, а я страдаю из-за иллюзии. Только ли иллюзии? Это ведь не фантом, не призрак, а живое существо, которое я мог бы схватить в объятия. Но меня опередили… Вот и мой пустой дом с тёмными окнами. Поднимаясь на крыльцо, ощутил у себя в ботинках пыль. Как она набилась? Они же не дырявые. Сбросил обувь, оттуда высыпался белый речной песок. Тьфу! Да ведь у двора, как всегда вечером, и песчинки не было. Недаром поутру Миха привозит новую порцию старику-маньяку. Бред какой-то.

Нет, нужно что-то менять, иначе так и состарюсь в этом волчьем углу, сходя с ума от скуки.

За окном раздался странный гулкий вскрик. Я посмотрел сквозь мутное стекло. Напротив, на крыше дровяного сарая темным столбиком застыла небольшая птица.