Снежная королева. Собственная версия

Высоко осознанным призраком. Он тоже в юности своей доверял тем всеобщим идеалам, которые люди так любят. Он считал, что быть человеком, это быть просто самим собой и стремиться к тому, что бы все были счастливы. Но опять же, никто этого не мог оценить всецело и оставалась только боль… До тех пор, пока не погиб он за свои идеалы. За дружбу и подвиги. Так и осталась неприкаянной его душа в этом мире, но лишившись плоти он приобрел другой уровень осознания и… стал развивать свои убеждения, называя их справедливостью, подвигом и добротой. И так легко теперь это ему удавалось!

Теперь же, через несколько тысячелетий, он снова встретил ее и решил доказать, что его идеалы — верны. Он искал способ и наконец нашел его, но теперь, не дойдя буквально одного шага, сдался, поскольку был хищником, а что делать хищнику, когда добыча перестает быть добычей? Он снова влюбился… Герда, которую он воспитал, теперь ушла из его помыслов, а ведь он хотел только немного навести порядок здесь. Но зачем ему этот порядок, если есть она, Королева… И даже понимание того, что была допущена серьезная ошибка, не страшило. Он знал, что Королева теперь точно будет его. Хотя, конечно, не знал, что по этому поводу думает сама Королева. Она же, сбежав из того, другого мира, забилась в свою роскошную пещеру и тряслась от страха. Там остался ее слуга и она молила провидение, что бы он умер побыстрее и ничего не сумел сказать тем, чье внимание к себе привлек. Может, тогда они не смогут ее отыскать.

Незнакомец спокойно вошел в богатые апартаменты и сказал Королеве:

— Если они узнают — это равносильно смерти. Ты очень долго использовала то, что принадлежит им, в своих целях.

— Как ты сюда попал?

— Я призрак и могу попасть туда, куда захочу. Как ты прекрасна, о, Королева!

— Призрак? Чего тебе надо? На чьей ты стороне? Может, ты и есть эти загадочные «они»?

— Почему же загадочные? Ты знаешь, о ком речь!

— Да… Один из них кормился моим наркотиком.

— Так это он хохотал, когда твой слуга приходил за душами? Это был его смех?

— Да, это был его смех. Но он смеялся не только когда мой слуга собирал души.

— Еще когда осколки кривого зеркала попадали в людей?

— Да.

— Так это было его зеркало?

— Да.

— Вот оно что… Пожалуй, ты не напрасно сбежала оттуда. Я же подумал, что ты струсила!

— Так и есть, призрак! Я струсила!

— И оставила его умирать?

— Да… — Странно, но я поступил точно так же как и ты. И я считаю при этом, что мои догмы правильны и нерушимы.

— Это твое право… Но кто ты такой? Чего тебе надо?

— Помнишь ли ты свою юность, милая моя? Тогда мы с тобой относительно хорошо ладили. Помнишь, я предлагал тебе насладиться спокойной жизнью? Мы жили бы долго и счастливо и теперь уже давно были бы в другом, лучшем мире, а наши усопшие тела покоились бы рядом. Все преходящее прошло бы в нашем сознании настолько, насколько мы могли бы осознать, но твоя жажда использовать то, что лежит за пределами действительности, привела к тому, что твоя жизнь продолжается. Я же со своей простился очень давно.

— Скажи, как твое имя?

— Этого я не помню, о, Королева!

— Видишь ли, ты жив до сих пор, раз находишься здесь. Просто ты шел другим путем. Скажи мне, что это за путь и как ты, отвергнутый мною однажды, проделал его, что бы предстать сейчас пред моими глазами? В минуту, когда, возможно, решается моя судьба? Скажи же!

— Все те же мысли присутствуют сейчас в моей бестелесной душе. Все того же желаю я, хоть и прошли тысячи лет. Но это не проклятье, висящее надо мной из-за грехов моих. И не чаянья получить сверх того, что дано мне. Я просто хочу быть с тобой, как и прежде и путь мой… Мой путь, госпожа — ожиданье… Битва Наконец в его руках был меч. И сила, дающая возможность его держать. Неизвестный враг бежал, но ему было понятно, что настоящая битва еще не начиналась. Скоро, очень скоро это произойдет.

И вот пала тень, низкий всеобъемлющий рев перерос в нестерпимый визг, пошел огненный дождь… Они опускались на землю и черные крылья за их спиной складывались в длинные плащи.

Могучие тела покрывала мерцающая тускло броня, у каждого был щит и меч. Рогатые шлемы и тяжелые забрала, сквозь которые был виден их горящий взор. Эти противники были неизмеримо сильнее тех, предыдущих. В них не было эмоций. И все же они были не самые сильные. Первые двое, прикрываясь щитами, занесли над его головой мечи. Удар одного из них он отразил своим мечом, второго поразил молнией, сорвавшейся с левой руки. Дальше он заработал, как идеально отлаженный механизм… Горы поверженных тел окружали его, а он нависал над ними, становясь все больше, упиваясь их гибелью, как животворной жидкостью и боль в области сердца становилась все сильнее; жгла его и заставляла кричать так громко, что проклятый вой, несшийся как будто бы отовсюду, становился неслышимым…