Шел четвертый день пребывания Лоры в госпитале Святого Павла. Она страдала без своей любимой игрушки. Злая медсестра-нянька отняла у нее куклу Алису…
Добавить в моё избранное
7 мин, 55 сек 8783
Девочка сидела у окна в своей палате. На улице шел дождь, периодически сверкала молния и гремели раскаты грома в ночи. Другие дети уже давно легли спать. Лора лишь думала, что у нее не осталось ничего, даже старой игрушки. Она плакала. Словно все небо расстроилось вместе с девочкой. Капли грустно стучали по подоконнику. Бедная девочка всхлипывала и не могла унять слезы. Услышав звук плача, в палату ворвалась медсестра, достала шприц из маленькой коробочки, быстро спустила рукав на кофте девочки и ввела инъекцию в вену на локтевом сгибе правой руки. Лора не успела ничего сделать, момент был столь внезапным. Она тут же обмякла и погрузилась в сон.
Отец Лоры находился в психиатрической лечебнице с диагнозом аутичной шизофрении. Причиной была — передозировка ЛСД. Она скучала. В свои девять, она отчетливо запомнила лицо матери. Не смотря на то, что часто видела ее в состояние наркотического опьянения, она смогла запомнить доброе лицо мамы. Возможно, это случалось, когда та хорошо встряхнулась дозой или такое сильное желание увидеть счастливое лицо мамы, программировало перед ней вымысел. Ее мать была ненормальной истеричкой, от чего отец Лоры пережравший кислоты набросился на нее с ножом. Он искромсал ей все лицо, вырезал ей глаза, щеки и на груди вырезал слово «Zoo». После чего бросил нож и впал в кататонию и сумасшествие. Лора в это время продолжала играть в соседней комнате со своей куклой Алисой. Даже когда полиция и врачи ворвались в квартиру, даже когда ее привезли в госпиталь.
Медсестрам не нравилось то, чем занимается Лора; она ненавидела ее за безмятежность и аутизм. От чего они постоянно нарушали покой девочки, а когда та начинала плакать, кололи ей дозу фенциклидина. Лора находилась в странном госпитале: здесь унижали и подчас даже били детей. Возможно, это был самый гадкий и дурной госпиталь в этом мире. Мальчика Эдди, санитары постоянно били нагайками за то, что он не хотел подчиняться приказам старшей сестры. Его избивали, пока тот не забивался в угол и не повторял одно и то же: «Прошу прощения, миссис Ретчэд! Прошу прощения, миссис Ретчэд! Прошу прощения, миссис Ретчэд!». Это было кошмарное место, Лоре хотелось поскорее сбежать из этой дьявольской дыры. Тайная жизнь персонала здесь напоминала пиратскую кассету Видеодрома Кроненберга или Первой Трансмиссии Психического Телевидения; одним словом в клинике творились грязные сценарии различных безумных извращений. Единственный телевизор, который стоял в комнате отдыха, показывал помехи, причем его не выключали до тех пор, пока не будет отбоя у маленьких пациентов. Словно экспериментальная клиника по разложению детской психики, больница-приют казалась адом для детей.
Ровно в час дня после ленча две младшие и одна старшая медсестры надевали на лицо кожаные грязные маски и принимались удовлетворять сексуальные потребности друг друга. Прямо в комнате отдыха и дверь закрывали на ключ. Иногда им помогали санитары. Лора узнала об этом, когда случайно услышала стоны из закрытой комнаты на третий день, когда ее привезли сюда. Она заглянула в отверстие для ключа комнаты для отдыха персонала и увидела извращенные игры работников госпиталя. Двух обнаженных медсестер в хоккейных, кожаных масках пытали оголенными, электрошоковыми электродами-кусачками, которые подключались к самодельному дефибриллятору. Кусачки находились настроенными на слабый заряд и были подсоединены разными полярностями к соскам и клиторам подопытных извращенок-сестер. Во время стонов медсестер, старшая повернулась в сторону наблюдающего глаза Лоры. Словно почувствовав что-то, та побежала прочь. Ее поймал санитар. Он отвел ее в ту комнату, и старшая сестра вколола ей что-то в руку. Она тотчас забыла об этом инциденте. Остальные дети, казалось, не замечали всего происходящего в этом больном гадюшнике. И основную часть времени они проводили либо перед гипнотизирующим своими особыми, сенсорными шумами телевизором; либо на улице играли в классики на выживание (того кто проигрывал, избивала нагайкой дежурная медсестра-нянька) и сидели на скамейках. Конечно, они все время были накачаны транквилизаторами или снотворными ведь кожа их выглядела бледной, и виднелись большие мешки под глазами. Первые дни Лора следовала всем указаниям доктора, который давал команды по громкоговорителю своим искаженным, пугающим голосом робота. На любые вопросы, задаваемые ею медсестрам или другому персоналу, ей кололи что-то в руку. От чего она забывала, что она спрашивала и уходила в пустоту сознания. При любых возмущениях по поводу и без повода — процесс уколов сразу повторялся.
Ее детская психика была расшатана за эти четыре дня. Она рыдала из-за потери своей игрушки. Когда она погрузилась в кому сновидений, ей приснилось, что она плачет вот так же сидя перед окном и к ней входит нечто напоминающее медсестру с надвинутой на лицо кожаной маской. Ее голова дергалась в конвульсиях, она медленно двигалась по направлению к Лоре. Девочка помнила, что она спит, и попыталась проснуться.
Отец Лоры находился в психиатрической лечебнице с диагнозом аутичной шизофрении. Причиной была — передозировка ЛСД. Она скучала. В свои девять, она отчетливо запомнила лицо матери. Не смотря на то, что часто видела ее в состояние наркотического опьянения, она смогла запомнить доброе лицо мамы. Возможно, это случалось, когда та хорошо встряхнулась дозой или такое сильное желание увидеть счастливое лицо мамы, программировало перед ней вымысел. Ее мать была ненормальной истеричкой, от чего отец Лоры пережравший кислоты набросился на нее с ножом. Он искромсал ей все лицо, вырезал ей глаза, щеки и на груди вырезал слово «Zoo». После чего бросил нож и впал в кататонию и сумасшествие. Лора в это время продолжала играть в соседней комнате со своей куклой Алисой. Даже когда полиция и врачи ворвались в квартиру, даже когда ее привезли в госпиталь.
Медсестрам не нравилось то, чем занимается Лора; она ненавидела ее за безмятежность и аутизм. От чего они постоянно нарушали покой девочки, а когда та начинала плакать, кололи ей дозу фенциклидина. Лора находилась в странном госпитале: здесь унижали и подчас даже били детей. Возможно, это был самый гадкий и дурной госпиталь в этом мире. Мальчика Эдди, санитары постоянно били нагайками за то, что он не хотел подчиняться приказам старшей сестры. Его избивали, пока тот не забивался в угол и не повторял одно и то же: «Прошу прощения, миссис Ретчэд! Прошу прощения, миссис Ретчэд! Прошу прощения, миссис Ретчэд!». Это было кошмарное место, Лоре хотелось поскорее сбежать из этой дьявольской дыры. Тайная жизнь персонала здесь напоминала пиратскую кассету Видеодрома Кроненберга или Первой Трансмиссии Психического Телевидения; одним словом в клинике творились грязные сценарии различных безумных извращений. Единственный телевизор, который стоял в комнате отдыха, показывал помехи, причем его не выключали до тех пор, пока не будет отбоя у маленьких пациентов. Словно экспериментальная клиника по разложению детской психики, больница-приют казалась адом для детей.
Ровно в час дня после ленча две младшие и одна старшая медсестры надевали на лицо кожаные грязные маски и принимались удовлетворять сексуальные потребности друг друга. Прямо в комнате отдыха и дверь закрывали на ключ. Иногда им помогали санитары. Лора узнала об этом, когда случайно услышала стоны из закрытой комнаты на третий день, когда ее привезли сюда. Она заглянула в отверстие для ключа комнаты для отдыха персонала и увидела извращенные игры работников госпиталя. Двух обнаженных медсестер в хоккейных, кожаных масках пытали оголенными, электрошоковыми электродами-кусачками, которые подключались к самодельному дефибриллятору. Кусачки находились настроенными на слабый заряд и были подсоединены разными полярностями к соскам и клиторам подопытных извращенок-сестер. Во время стонов медсестер, старшая повернулась в сторону наблюдающего глаза Лоры. Словно почувствовав что-то, та побежала прочь. Ее поймал санитар. Он отвел ее в ту комнату, и старшая сестра вколола ей что-то в руку. Она тотчас забыла об этом инциденте. Остальные дети, казалось, не замечали всего происходящего в этом больном гадюшнике. И основную часть времени они проводили либо перед гипнотизирующим своими особыми, сенсорными шумами телевизором; либо на улице играли в классики на выживание (того кто проигрывал, избивала нагайкой дежурная медсестра-нянька) и сидели на скамейках. Конечно, они все время были накачаны транквилизаторами или снотворными ведь кожа их выглядела бледной, и виднелись большие мешки под глазами. Первые дни Лора следовала всем указаниям доктора, который давал команды по громкоговорителю своим искаженным, пугающим голосом робота. На любые вопросы, задаваемые ею медсестрам или другому персоналу, ей кололи что-то в руку. От чего она забывала, что она спрашивала и уходила в пустоту сознания. При любых возмущениях по поводу и без повода — процесс уколов сразу повторялся.
Ее детская психика была расшатана за эти четыре дня. Она рыдала из-за потери своей игрушки. Когда она погрузилась в кому сновидений, ей приснилось, что она плачет вот так же сидя перед окном и к ней входит нечто напоминающее медсестру с надвинутой на лицо кожаной маской. Ее голова дергалась в конвульсиях, она медленно двигалась по направлению к Лоре. Девочка помнила, что она спит, и попыталась проснуться.
Страница 1 из 3
