Переступив черту (окончание)

Рядом лежала его молодая жена. У нее была такая шикарная и соблазнительная фигура, что даже в полной темноте ее трудно было с кем-то спутать. Хотелось погладить эти обольстительные очертания. Рука прямо-таки сама тянулась. Но тут в его голове промелькнула мысль: «Кто-то из нас явно обделался». Все эротические желания вмиг прошли. Привычным движением он резко включил ночник и остолбенел от ужаса.

Прямо перед ним лежало нечто. Когда-то это нечто было его любимой женщиной и довольно-таки часто они вместе делили постель. Папа Дюпре повидал на своем веку множество смертей и некоторые из них были воистину ужасные. Но сейчас даже он содрогнулся. На него смотрели выпученные и ничего не видящие глаза, их заволокло мутно-белой пленкой, несмотря на это в этих явно читался ужас и непередаваемая мука. Некогда прекрасный рот был широко, и неестественно разинут в предсмертном крике. Явно вывернутая челюсть была сильно смещена влево, отчего рыжая англичанка походила на киношного зомби. Сразу под подбородком начиналась огромная рваная рана, из которой во все стороны торчали кровавые ошметки. Из раны под прямым углом выступала разорванная гортань по которой словно по трубопроводу все еще стекала кровь. Папа Дюпре прекрасно знал, что во взрослом человеке более трех литров крови, но он и не предполагал, что это так много. Он попытался закричать, но из горла его вырвался только сдавленный хрип.

Не стоит подымать шум. Поверь мне на слово, никто тебе не поможет, услышал он.

И тут же увидел говорившего. Поперек его огромной постели в самых ногах лежал индеец, товарищ Колбасника. Да, сомневаться не приходилось, это был именно он. Но что-то в его облике явно изменилось, делая его жутким и зловещим и одновременно каким-то нереальным. Дюпре протер глаза. Но на его кровати продолжал лежать жутко ухмыляющийся индеец пастью, усеянной острыми, как у зверя, зубами. Рядом лежало то, что осталось от его жены. Кроме вырванного горла, вывернутой челюсти и выпученных глаз к своему ужасу он рассмотрел, что обе ноги англичанки, ниже колен отсутствуют. И они не были отрезаны или отрублены, ноги были оторваны с нечеловеческой силой и жестокостью.

Ляг.

Повелительным тоном сказало чудовище.

Не мешай мне.

Дюпре покорно лег на подушку и плотно закрыл глаза. Но перед тем, он увидел, как индеец запрокинул голову и подставил свой звериный рот под струю крови. Под потолком, за ноги, был подвешен один из здоровяков — охранников. Рукава его пиджака были завязаны узлом, а от рук не осталось ни следа. Его рот был заклеен пластырем, а на шее был разрез, из которого обильно текла кровь, которая и не думала сворачиваться. Охранник был явно жив и испытывал ужасные муки. Дюпре поразили его обезумевшие, вылезающие из орбит глаза, казалось, они вот-вот лопнут. Дюпре начала колотить лихорадка, и он спросил шепотом, медленно, медленно открывая глаза:

Кто, кто ты? Что тебе надо?

Индеец сглотнул, несколько капель крови попали ему на лоб. Он раздраженно отряхнулся, при этом фыркнул как зверь.

Мое имя тебе ничего не скажет. Да ты его вряд ли сумеешь произнести без тренировки. А что я есть, и что мне надо? Я думаю, ты уже догадался? Ты ведь не дурак?

Но почему мой дом?

Ты меня сам пригласил, разве не помнишь?

Но ведь я не знал.

Заскулили превратившийся в старика император джунглей. Сейчас он хотел одного — выжить. Выжить любой ценой. И чтобы весь этот кошмар закончился.

Прекрати.

Резко рыкнуло чудовище и вновь приступило к трапезе. По всему было видно, что такой способ доставляет ему наибольшее удовольствие. Но Дюпре был не в состоянии прекратить нытье.

Ты меня тоже убьешь?

Индеец вновь отряхнулся. Не надо было присматриваться, чтобы понять, что он взбешен. Глаза его сделались жуткими и совсем без белков, уши вытянулись, руки, или вернее лапы, стали покрываться шерстью. А и без того длинные когти, стали напоминать небольшие загнутые кинжалы. Некогда могучий «король» влип в подушку, боясь глубоко вздохнуть.

Нет, — резко сказало чудовище, — ты будешь жить. Тот, кто меня разбудил, и напоил своей кровью, попросил оставить тебе жизнь. Но убить всех, кто окружает тебя: и твою жену, и дочку, и всех слуг, и помощников, и вообще все, всех, всех. Чтобы ты остался один в залитом кровью дворце.

Почему?

Прошептал Дюпре. Чудовище равнодушно ответило:

Я не знаю. Ночь близится к концу, мне пора в свое логово. Между прочим, этот кусок мяса я подвесил, чтобы и ты и все остальные знали, что ожидает тех, кто попытается скрыться от меня. Остальных я буду убивать быстро и милосердно, по два-три человека за ночь.

Чудовище поднялось, сделало несколько торопливых шагов, затем высоко подпрыгнуло и превратилось в гигантскую летучую мышь. Сделав круг под потолком, оно село возле распахнутого окна и сказало высоким писклявым голосом:

Тот, кто разбудил меня, просил тебе передать слово в слово: «Вспомни семью Хименио Вачес, Собака Маркус».