Неподалеку от Енисея, в его срединном течении, расположено довольно таки большое старинное село. Однако, чтобы не лукавить, скажу, что большим оно стало недавно, лет двадцать пять тому, а перед войной это был обычное село, каких довольно много в той стороне и по сей день. Ничем оно не знаменито, кроме, пожалуй, одной истории, в которую, находясь в здравом уме, поверить трудно.
Добавить в моё избранное
12 мин, 39 сек 7401
Дома тебя Наташка будет долечивать. И, подмигнув, Николай ушел. Но сразу вошел доктор.
— Здравствуй, волкодав, — поздоровался он, — ну ты молодец! Мне скоро шестьдесят лет, но такое впервые вижу и слышу. Маугли какой-то. Вернее — Тарзан. На волков с голыми руками. Герой! Ничего, подымем тебя на ноги. Я уж постараюсь.
На другой день была милиция. Я им все рассказал, почти все. О Екатерине я не сказал ни слова… Через две недели меня выписали, но гипс снимать не стали, попросили потерпеть недели две, мол, пусть срастется получше, мало ли что, вдруг опять потянет на «подвиги»?
Вечером в избу постучали. На крыльце, с виноватыми лицами, стояли ребята, которые недавно намяли мне бока и не только.
— Заходите, радушно пригласил я их в избу, и там, за столом, приняв законные «сто» грамм, мы поклялись друг другу в вечной дружбе, которую, кстати, храним по сей день. Расстались часов в десять, а в одиннадцать пришла Наташа. С порога обняла меня, поцеловала и попросилась в гости до утра, а утром, уходя навсегда, спросила:
— Это Екатерина тебе помогла?
И я кивнул в ответ.
Я еще прожил в этом селе полтора года, привык отзываться на кличку Волкодав, но, видя, что с Наташей у нас ничего не получается, уехал, облегчив душу и ей и себе.
Недавно получил письмо от Николая, где он пишет, что Наташа вскоре после моего отъезда уехала в Красноярск, сошлась с бывшим мужем, иногда приезжают в село на сенокос. Екатерина больше не появляется, и, что совсем уж удивительно, — волков тоже не стало.
— Здравствуй, волкодав, — поздоровался он, — ну ты молодец! Мне скоро шестьдесят лет, но такое впервые вижу и слышу. Маугли какой-то. Вернее — Тарзан. На волков с голыми руками. Герой! Ничего, подымем тебя на ноги. Я уж постараюсь.
На другой день была милиция. Я им все рассказал, почти все. О Екатерине я не сказал ни слова… Через две недели меня выписали, но гипс снимать не стали, попросили потерпеть недели две, мол, пусть срастется получше, мало ли что, вдруг опять потянет на «подвиги»?
Вечером в избу постучали. На крыльце, с виноватыми лицами, стояли ребята, которые недавно намяли мне бока и не только.
— Заходите, радушно пригласил я их в избу, и там, за столом, приняв законные «сто» грамм, мы поклялись друг другу в вечной дружбе, которую, кстати, храним по сей день. Расстались часов в десять, а в одиннадцать пришла Наташа. С порога обняла меня, поцеловала и попросилась в гости до утра, а утром, уходя навсегда, спросила:
— Это Екатерина тебе помогла?
И я кивнул в ответ.
Я еще прожил в этом селе полтора года, привык отзываться на кличку Волкодав, но, видя, что с Наташей у нас ничего не получается, уехал, облегчив душу и ей и себе.
Недавно получил письмо от Николая, где он пишет, что Наташа вскоре после моего отъезда уехала в Красноярск, сошлась с бывшим мужем, иногда приезжают в село на сенокос. Екатерина больше не появляется, и, что совсем уж удивительно, — волков тоже не стало.
Страница 4 из 4
