Дальний свет фар, как мог далеко, тянулся к набегающему полотну ночной дороги. Тянулся жадно, словно стремился ухватить как можно больше. Деревья на обочинах дороги одно за другим кивали проезжавшему мимо них автомобилю. Дворники деловито размазывали капли дождя по лобовому стеклу.
Добавить в моё избранное
5 мин, 21 сек 3003
Ночная дорога, сколь коварна, столь и ласкова для припозднившегося водителя. Монотонность километров убаюкала бы, но ночное радио выступало своего рода противовесом — бодрило рок-н-роллом, тошнотворностью попсы и не по ночному радостным голосом диджея.
Фары выхватили стоящую у обочины женщину. Белое платье чуть развевалось на ветру. Однако, ни ветер, ни дождь, казалось, ее не беспокоили.
Автомобиль притормозил.
— Куда? — глухо спросил водитель. Не сказать, что его радовала перспектива обрести попутчицу, но не остановиться он не мог.
— По пути, дальше трассы не уедем, — она небрежно поправила волосы. Голос с легкой хрипотцой добавлял какого-то шарма не молодому уже, но все еще миловидному лицу.
— Садитесь, — это слово водитель едва ли не выплюнул. Женщина было недоуменно приподняла бровь, однако выражать неудовольствие тону мужчины не стала. Оставаться у обочины и дальше ей явно не хотелось.
Несколько минут прошли в относительной тишине, нарушаемой лишь звуками магнитолы. Диджей вновь что-то радостно забубнил. Из его монолога явно прозвучало лишь одно слово — «Хеллоуин».
— Что это он? — водитель явственно удивился.
— До Дня Всех Святых еще с полгода… Если мне не изменяет память.
— Не изменяет. Но то на Западе. А у нас канун аналога этого «празднества». Колядования Масленицы по сути тот же День всех святых. Своего рода День независимости отечественной нечистой силы.
Женщина столь явно выделила голосом «празднество», что кавычки сами, с двух боков, выразительно приобняли слово и препроводили его к нужному смыслу. Впрочем, нужный смысл в данном случае величина далеко не определенная. Женщина сама точно не ответила бы, какой именно смысл она вкладывала в слово. Как когда то в школе, отвечая на вопрос, что же подразумевал автор — терялись и не знали, что сказать… И каждый раз выискивали какие-то главные мысли, второстепенные, третьестепенные… Вскрывали чужие слова так, что услышь сам автор, как его произведение расчленяют на части — волосы бы у него зашевелились. Даже отсутствующие, как болит у инвалида отнятая когда-то конечность. Автор всего-навсего придумывал красивый оборот речи, но «как много он сказал» по мнению дотошных преподавателей литературы… — У нас этот хеллоуин каждую неделю у людей. Все чаще по понедельникам. Называется похмелоуин. У всех тыквы разламываются, — мужчина хмыкнул, — А что в канун происходит? Вся наша отечественная нечисть вылезает из своих нор, болот и могил и идет буянить?
— Наша отечественная нечисть давно уже на фоне многих из народа «чистью» стала. Ни одна нечисть не навредит человеку так, как он сам. Все эти войны… Да и мирное время! Разве то состояние, когда каждый второй опасается выйти на улицу, ибо у первого с третьим кончились наличные средства, и они не прочь их у этого самого второго изъять — может с полным на то основанием считаться миром? Люди убивают друг друга, калечат, насилуют… Ни одна нечисть не действует столь изощренно.
— Человек шел к этому достаточно долго, можно сказать, развивался вместе со способами убийства себе подобных.
— Нечисть тоже может эволюционировать. Одни виды уходили в историю, другие приходили на далекое от святости место… Водитель многозначительно хмыкнул:
— Глупость. Так любое научное изобретение можно нечисти приписать. Взять хотя бы атомную энергию. Можно договориться и до того, что атом — это восточный джинн, ифрит огня, попавший в заточение и сам того не желающий, но помогающий человеку. Чем не версия?
— За эти сферы не скажу. А банальная, «уличная» нечисть подстраивалась под новые условия.
— Дай угадаю, стоит эта нечисть вдоль дорог, и полосатым жезлом жертвы приманивает? Или услугами сплошь интимными дальнобойщиков пугает?
— Ну, не настолько. Нужен пример? Изволь — всадника без головы и «Летучего голландца» сменили«ночные странники»… — Что за странники такие? — переспросил водитель.
— Первый раз слышу.
— Блуждающие по трассам автомобили. Вроде как живой человек за рулем, машина урчит мотором — а на самом деле призрак злобный. Сядешь в такую машину, и с жизнью можешь попрощаться сразу. Говорят, спастись еще никому не удавалось.
— Бред… Кто ж тогда говорит? Фантазия у людей явно нуждается в постоянном присмотре мозгоправов. Эдак и я — таким вот «ночным странником» могу оказаться. Ну, да ладно, что там еще нового в рядах былинных злодеев?
— Ну, вот говорят, что кикиморы в самолетах людских жить полюбили. Манит их небо почему-то. Вот только время от времени необъяснимо теряют они контроль над собой, провода все подряд рвут да перегрызают — оттого и катастрофы. Русалки вроде повымерли все. Леших днем с огнем не найдешь — осталось их немного. Опять-таки, по слухам многие в Южную Америку перебрались. Вот только не верится мне, что тамошний климат нашему доморощенному лешему по нраву быть может. Да и леса там совершенно иные.
Фары выхватили стоящую у обочины женщину. Белое платье чуть развевалось на ветру. Однако, ни ветер, ни дождь, казалось, ее не беспокоили.
Автомобиль притормозил.
— Куда? — глухо спросил водитель. Не сказать, что его радовала перспектива обрести попутчицу, но не остановиться он не мог.
— По пути, дальше трассы не уедем, — она небрежно поправила волосы. Голос с легкой хрипотцой добавлял какого-то шарма не молодому уже, но все еще миловидному лицу.
— Садитесь, — это слово водитель едва ли не выплюнул. Женщина было недоуменно приподняла бровь, однако выражать неудовольствие тону мужчины не стала. Оставаться у обочины и дальше ей явно не хотелось.
Несколько минут прошли в относительной тишине, нарушаемой лишь звуками магнитолы. Диджей вновь что-то радостно забубнил. Из его монолога явно прозвучало лишь одно слово — «Хеллоуин».
— Что это он? — водитель явственно удивился.
— До Дня Всех Святых еще с полгода… Если мне не изменяет память.
— Не изменяет. Но то на Западе. А у нас канун аналога этого «празднества». Колядования Масленицы по сути тот же День всех святых. Своего рода День независимости отечественной нечистой силы.
Женщина столь явно выделила голосом «празднество», что кавычки сами, с двух боков, выразительно приобняли слово и препроводили его к нужному смыслу. Впрочем, нужный смысл в данном случае величина далеко не определенная. Женщина сама точно не ответила бы, какой именно смысл она вкладывала в слово. Как когда то в школе, отвечая на вопрос, что же подразумевал автор — терялись и не знали, что сказать… И каждый раз выискивали какие-то главные мысли, второстепенные, третьестепенные… Вскрывали чужие слова так, что услышь сам автор, как его произведение расчленяют на части — волосы бы у него зашевелились. Даже отсутствующие, как болит у инвалида отнятая когда-то конечность. Автор всего-навсего придумывал красивый оборот речи, но «как много он сказал» по мнению дотошных преподавателей литературы… — У нас этот хеллоуин каждую неделю у людей. Все чаще по понедельникам. Называется похмелоуин. У всех тыквы разламываются, — мужчина хмыкнул, — А что в канун происходит? Вся наша отечественная нечисть вылезает из своих нор, болот и могил и идет буянить?
— Наша отечественная нечисть давно уже на фоне многих из народа «чистью» стала. Ни одна нечисть не навредит человеку так, как он сам. Все эти войны… Да и мирное время! Разве то состояние, когда каждый второй опасается выйти на улицу, ибо у первого с третьим кончились наличные средства, и они не прочь их у этого самого второго изъять — может с полным на то основанием считаться миром? Люди убивают друг друга, калечат, насилуют… Ни одна нечисть не действует столь изощренно.
— Человек шел к этому достаточно долго, можно сказать, развивался вместе со способами убийства себе подобных.
— Нечисть тоже может эволюционировать. Одни виды уходили в историю, другие приходили на далекое от святости место… Водитель многозначительно хмыкнул:
— Глупость. Так любое научное изобретение можно нечисти приписать. Взять хотя бы атомную энергию. Можно договориться и до того, что атом — это восточный джинн, ифрит огня, попавший в заточение и сам того не желающий, но помогающий человеку. Чем не версия?
— За эти сферы не скажу. А банальная, «уличная» нечисть подстраивалась под новые условия.
— Дай угадаю, стоит эта нечисть вдоль дорог, и полосатым жезлом жертвы приманивает? Или услугами сплошь интимными дальнобойщиков пугает?
— Ну, не настолько. Нужен пример? Изволь — всадника без головы и «Летучего голландца» сменили«ночные странники»… — Что за странники такие? — переспросил водитель.
— Первый раз слышу.
— Блуждающие по трассам автомобили. Вроде как живой человек за рулем, машина урчит мотором — а на самом деле призрак злобный. Сядешь в такую машину, и с жизнью можешь попрощаться сразу. Говорят, спастись еще никому не удавалось.
— Бред… Кто ж тогда говорит? Фантазия у людей явно нуждается в постоянном присмотре мозгоправов. Эдак и я — таким вот «ночным странником» могу оказаться. Ну, да ладно, что там еще нового в рядах былинных злодеев?
— Ну, вот говорят, что кикиморы в самолетах людских жить полюбили. Манит их небо почему-то. Вот только время от времени необъяснимо теряют они контроль над собой, провода все подряд рвут да перегрызают — оттого и катастрофы. Русалки вроде повымерли все. Леших днем с огнем не найдешь — осталось их немного. Опять-таки, по слухам многие в Южную Америку перебрались. Вот только не верится мне, что тамошний климат нашему доморощенному лешему по нраву быть может. Да и леса там совершенно иные.
Страница 1 из 2
