До сих пор не могу забыть того, что произошло со мной прошлой осенью. Порой кажется, что это просто страшный сон. И, поверьте, мне действительно хотелось бы, чтобы это было именно так. Но я знаю, что это случилось и случилось именно со мной. И я не стану обижаться на то, что вы будете считать меня сумасшедшим, прочитав этот рассказ. На вашем месте я поступил бы точно также. Возможно, мне не стоило его и писать, но… Бумага самый честный собеседник.
Добавить в моё избранное
9 мин, 25 сек 13377
На его погонах красовалась всего одна узкая планка.
«О, ефрейтор похоже из медведковских, — подумал я.»
— Решил проверить, ну что же давай проверяй«.»
— У метро? Так, рынок вещевой, рынок продуктовый, потом кинотеатр «Ладога», магазин… — Ладно, хватит. Давай за нами, — сказал старший сержант и повернулся к своим.
— А ты, Савин, будешь говорить, когда я скажу. Понял?
— Так точно, — подал голос ефрейтор.
Мне ничего не оставалось делать, как следовать за ними. Черт, куда мог подеваться этот паспорт?
Меня привели на пункт милиции, который есть на каждой станции метро. Там не было никого, кроме девушки с каким-то изможденным лицом, крашенными мертвыми волосами и опять-таки сержантскими погонами.
— Наташ, пробей этого, — сказал ей Комаров, кивнув в мою сторону.
— Проходи и будь как дома, — это было адресовано уже мне.
Я подошел к столу и стал искать место, куда поставить кофр. Держать его в руках я уже устал.
— На стол положи, — сказал старший сержант.
— Все равно смотреть сейчас будем.
Я подчинился. И снова мне показалось, что кофр стал значительно тяжелее. «Сейчас, и, правда, откроют, а там целый арсенал», — улыбнулся я.
— Фамилия, имя, отчество, год рождения, адрес, — скороговоркой сказала девушка-сержант.
Я сообщил всю интересующую ее информацию, после чего меня попросили вытащить все из карманов. В результате чего на столе оказались: пачка «Мальборо», зажигалка «Крикет», ключи от квартиры и бумажник.
— Что в чемодане? — спросил Комаров.
— Золото, бриллианты, — автоматически выпалил я, и тут же испугался.
— Поговори мне еще. Что в чемодане, я спрашиваю?
— Гитара! Что там еще может быть?
— Гитара? Гитара, это хорошо. Гитарист, значит. Открывай, посмотрим, что у тебя там за гитара.
Я совершенно не понимал, почему он так себя со мной ведет. Раз хочешь, пожалуйста, смотри, мне не жалко. Я открыл замки, поднял крышку и уставился на милиционершу. Она оторвалась от писанины и посмотрела в кофр.
Неожиданно ее лицо исказила жуткая гримаса. Руки поднялись и зажали рот, из которого уже стал доноситься пронзительный вой. Она отскочила в сторону, споткнулась об стул, упала, снова поднялась и бросилась за спины своих коллег. Я услышал, как ее стало рвать. Все произошло так быстро, что я даже не понял причины. Я смотрел на милиционеров, а те смотрели на куда-то в сторону от меня. Я смотрел на них и чувствовал, как страх погружает меня в свои мерзкие объятья. Я боялся посмотреть на то, что лежало на столе, но не сделать этого я не мог.
Сначала я никак не мог разобрать, что же я вижу. Было понятно только, что это никак не гитара и не горы оружия, как мне представлялось. Секунду спустя, пол у меня под ногами заходил ходуном. Колени подогнулись, и я еле-еле сдержался, чтобы не упасть. К горлу подкатила тошнота, а воздух наоборот куда-то подевался. Я смотрел на содержимое своего кофра и видел, что он весь сверху донизу забит кусками человеческих тел. Руки, ноги, головы, просто какие-то куски и внутренности. И кровь, кровь, кровь.
Я чувствовал, что сознание стремится покинуть меня. В ушах стоял гул. Я стоял и смотрел, как люди в форме машут у меня перед лицом пистолетами, что-то кричат и тянут ко мне свои руки. Я не мог понять, что происходит. Я верил, что все это сон (иначе и быть не могло), и я вот-вот должен проснуться. Но не просыпался, хотя по опыту знал, что если бы это был сон, то пробуждение не заставило бы себя ждать так долго.
Меня повалили на пол, заломили руки за спину и надели на них наручники. Я видел, как ефрейтор захлопнул кофр и даже закрыл его на все замки, будто боялся, что оттуда что-нибудь выскочит. Хотя после всего увиденного я бы не удивился и этому. Господи, что происходит?! Ответьте мне, что, черт возьми, происходит?!
Затем, как мне кажется, я на некоторое время отключился. Не знаю, может от пережитого мною шока, а может, кто-нибудь из блюстителей приложил меня чем-то тяжелым.
Когда ко мне вернулась способность чувствовать и мыслить, я понял, что лежу на грязном полу в отгороженном решеткой закутке, руки мои в наручниках, а передо мной, только с другой стороны восседал на стуле тот самый черненький милиционер. Двое остальных стояли за у него за спиной. Девки видно не было.
— Да, родной, ничего не скажешь, выдержка у тебя, дай Бог каждому, — сказал Комаров и сплюнул на пол.
— А ведь и не подумаешь. Но ничего, следователь уже сюда выехал, так что скоро начнешь рассказывать, что да как.
Я лежал и думал, что мне делать дальше. Рассказывать? А, что рассказывать-то? Я просто не знал, что говорить. Учитывая то, что находилось в моем гитарном кофре, все слова в свою защиту будут выглядеть просто нелепо. Мысли носились в голове с бешеной скоростью. Я пытался найти хоть что-то, что могло спасти меня, и не находил.
«О, ефрейтор похоже из медведковских, — подумал я.»
— Решил проверить, ну что же давай проверяй«.»
— У метро? Так, рынок вещевой, рынок продуктовый, потом кинотеатр «Ладога», магазин… — Ладно, хватит. Давай за нами, — сказал старший сержант и повернулся к своим.
— А ты, Савин, будешь говорить, когда я скажу. Понял?
— Так точно, — подал голос ефрейтор.
Мне ничего не оставалось делать, как следовать за ними. Черт, куда мог подеваться этот паспорт?
Меня привели на пункт милиции, который есть на каждой станции метро. Там не было никого, кроме девушки с каким-то изможденным лицом, крашенными мертвыми волосами и опять-таки сержантскими погонами.
— Наташ, пробей этого, — сказал ей Комаров, кивнув в мою сторону.
— Проходи и будь как дома, — это было адресовано уже мне.
Я подошел к столу и стал искать место, куда поставить кофр. Держать его в руках я уже устал.
— На стол положи, — сказал старший сержант.
— Все равно смотреть сейчас будем.
Я подчинился. И снова мне показалось, что кофр стал значительно тяжелее. «Сейчас, и, правда, откроют, а там целый арсенал», — улыбнулся я.
— Фамилия, имя, отчество, год рождения, адрес, — скороговоркой сказала девушка-сержант.
Я сообщил всю интересующую ее информацию, после чего меня попросили вытащить все из карманов. В результате чего на столе оказались: пачка «Мальборо», зажигалка «Крикет», ключи от квартиры и бумажник.
— Что в чемодане? — спросил Комаров.
— Золото, бриллианты, — автоматически выпалил я, и тут же испугался.
— Поговори мне еще. Что в чемодане, я спрашиваю?
— Гитара! Что там еще может быть?
— Гитара? Гитара, это хорошо. Гитарист, значит. Открывай, посмотрим, что у тебя там за гитара.
Я совершенно не понимал, почему он так себя со мной ведет. Раз хочешь, пожалуйста, смотри, мне не жалко. Я открыл замки, поднял крышку и уставился на милиционершу. Она оторвалась от писанины и посмотрела в кофр.
Неожиданно ее лицо исказила жуткая гримаса. Руки поднялись и зажали рот, из которого уже стал доноситься пронзительный вой. Она отскочила в сторону, споткнулась об стул, упала, снова поднялась и бросилась за спины своих коллег. Я услышал, как ее стало рвать. Все произошло так быстро, что я даже не понял причины. Я смотрел на милиционеров, а те смотрели на куда-то в сторону от меня. Я смотрел на них и чувствовал, как страх погружает меня в свои мерзкие объятья. Я боялся посмотреть на то, что лежало на столе, но не сделать этого я не мог.
Сначала я никак не мог разобрать, что же я вижу. Было понятно только, что это никак не гитара и не горы оружия, как мне представлялось. Секунду спустя, пол у меня под ногами заходил ходуном. Колени подогнулись, и я еле-еле сдержался, чтобы не упасть. К горлу подкатила тошнота, а воздух наоборот куда-то подевался. Я смотрел на содержимое своего кофра и видел, что он весь сверху донизу забит кусками человеческих тел. Руки, ноги, головы, просто какие-то куски и внутренности. И кровь, кровь, кровь.
Я чувствовал, что сознание стремится покинуть меня. В ушах стоял гул. Я стоял и смотрел, как люди в форме машут у меня перед лицом пистолетами, что-то кричат и тянут ко мне свои руки. Я не мог понять, что происходит. Я верил, что все это сон (иначе и быть не могло), и я вот-вот должен проснуться. Но не просыпался, хотя по опыту знал, что если бы это был сон, то пробуждение не заставило бы себя ждать так долго.
Меня повалили на пол, заломили руки за спину и надели на них наручники. Я видел, как ефрейтор захлопнул кофр и даже закрыл его на все замки, будто боялся, что оттуда что-нибудь выскочит. Хотя после всего увиденного я бы не удивился и этому. Господи, что происходит?! Ответьте мне, что, черт возьми, происходит?!
Затем, как мне кажется, я на некоторое время отключился. Не знаю, может от пережитого мною шока, а может, кто-нибудь из блюстителей приложил меня чем-то тяжелым.
Когда ко мне вернулась способность чувствовать и мыслить, я понял, что лежу на грязном полу в отгороженном решеткой закутке, руки мои в наручниках, а передо мной, только с другой стороны восседал на стуле тот самый черненький милиционер. Двое остальных стояли за у него за спиной. Девки видно не было.
— Да, родной, ничего не скажешь, выдержка у тебя, дай Бог каждому, — сказал Комаров и сплюнул на пол.
— А ведь и не подумаешь. Но ничего, следователь уже сюда выехал, так что скоро начнешь рассказывать, что да как.
Я лежал и думал, что мне делать дальше. Рассказывать? А, что рассказывать-то? Я просто не знал, что говорить. Учитывая то, что находилось в моем гитарном кофре, все слова в свою защиту будут выглядеть просто нелепо. Мысли носились в голове с бешеной скоростью. Я пытался найти хоть что-то, что могло спасти меня, и не находил.
Страница 2 из 3
