Связь

Чтоб ее… Морозиться дальше не было ни смысла, ни особого желания. Он решил было зайти внутрь и мысленно уже поставил чайник на плиту, как его внимание привлек голос.

— Подумать только! Нет-нет, они все там себе на уме, а солнечная система — что же? За просто так все? В следующий раз я на вас донесу кому следует, хоть Межгалактической Структуре! Всех подниму, не сомневайтесь!

Парень пригляделся к источнику звука. В десяти шагах от подъезда стоял человек в темной одежде и странной шляпе, громко ругаясь и жестикулируя с невидимым собеседником настолько активно, что головной убор под конец вовсе слетел у него с головы, на что тот в запале даже не обратил внимания.

«Странный какой-то».

Человек обернулся.

— Это вы мне? — совершенно спокойно осведомился он, нагибаясь за шляпой.

— Паршивка! Вот чем ей эта твердь не угодила? — и он выразительно постучал по лысой и совершенно белой голове.

Юноша сморгнул, пытаясь понять, что происходит.

— Какое невежество! — продолжил распинаться мужчина, водрузив шляпу обратно, но почему-то задом наперед.

— Вот вы! Обычный пулекац, обычный, но даже вам не все равно, что будет с вашей планетой! Верно я говорю, друг? — вдруг с неприкрытой надеждой выкрикнул он.

Последние слова, достигнув уже начавшего замерзать Олега, словно повисли в воздухе, ожидая ответа. Парень открыл рот, но лишь глупо спросил:

— Вы мне?

— Абсолют великий, вам, конечно! — неизвестно чему развеселился белый мужчина.

— Остальных вы, к сожалению, не видите.

— Кого — остальных? — поежился парень, недоверчиво оглядевшись по сторонам. Его уже знобило.

— Пулекац, а туда же! Вы вот что, приближайтесь и распишитесь вот здесь и здесь и можете быть свободны. Как и я! — он хохотнул, словно над удачной шуткой. В его руке материализовался белый лист бумаги, подозрительно белый, словно испускающий тот же матовый свет, что и луна. Или он держал его все это время?

Олегу все меньше нравился и собеседник, и этот странный разговор. И акцент у мужчины был весьма странный — так говорят немцы после того, как год или два поживут в России — отрывисто, грубо, выделяя каждую букву.

— Псих… — буркнул парень, косясь на чужака, одновременно открывая балконную дверь. Из темноты кухни пахнуло теплом, и Олег тут же скривился от боли, получив сильный удар в лоб. Яркий свет резанул глаза и юноша, не удержав равновесия, завалился на бок, оперевшись рукой о стену и мотая головой. Понемногу пляшущие перед глазами зеленые пятна рассеялись и он ойкнул от неожиданности.

— Только мне и только в конец смены мог попасться глухой пулекац! — недовольно цокая языком, бормотал мужчина, скручивая светящийся лист в трубочку.

— Надо полагать, ваше жилищность? — трубочка описала полукруг и, кажется, начала светиться ярче.

— Вы… вы кто? — ошалело спросил Олег, нашаривая по карманам трубку. И куда она могла деться, только что в руках была!

— А! Да-да, заберите, — трубка мобильного телефона возникнув в воздухе, подплыла к застывшему хозяину, — премии в этой декаде не будет, хотел сувениром взять. Не претендую, нет-нет!

Олег, не веря свои глазам, протянул руку. Холодный предмет, источавший легкий запах выкуренных сигарет, услужливо ткнулся ему в ладонь.

И тут до него дошло.

— Слышь, да ты домушник! — телефон один движением был сунут в карман, руки привычно сжались в кулаки — вот и тренировки пригодились… — А ну, давай на выход шагай, а то… И осекся. Незнакомец, словно в замедленной съемке, коснулся его лба и чуть виновато сказал:

— Вы не в обиде, верно же? Это чистая формальность, ни пулекацов, ни эту планету ничем не обязывает, — он потряс бумажкой, та уже освещала полкухни, — каждый делает свое дело, пора бы и вам делать свое, выпускник юрфака, Шипенко Олег Александрович.

— Что… — медленно прошепелявил Олег. Все тело словно налилось свинцом и ни в какую не слушалось, — Что ты сделал?

Мужчина посмотрел на юношу так снисходительно, словно говорил с умалишенным.

— Бумага! — отчетливо произнес он.

— Лоб! Личная роспись-метка! — он почти коснулся бумагой лба собеседника. Тот безрезультатно попытался отстраниться и снова что-то прошепелявил.

— Формальность! Знаете хоть такое слово? Эх! — он махнул рукой свинец с теле плавно стал ватой, которой набили, казалось, даже уши, но вдруг все прекратилось. Дышать стало полегче, ощущение инородностей в теле ушло, сменившись немилосердным звоном в ушах.

— Понимаете меня?

Олег кивнул, с трудом опустив руки и сухо сглотнул. Захотелось пить.

— Ну, дорогой, это вы потом, потом. Миссия моя завершена, извольте проводить! — и словно прямой потомок Владимира Ильича, вскинул вперед свою широкую белую руку и медленно засеменил в балконной двери.