Шел снег… никто уже не помнил, когда он начался. Неделю назад, две, или три?
Добавить в моё избранное
5 мин, 59 сек 7636
Красота совершеннейшего оружия настолько завораживала, что даже холод стали впивающийся в кожу тысячами игл, не ощущался. Закончив с прозой сборки, я сделал то, о чем так давно мечтал — лег. Лег прямо на стылый бетон, обнимая ту единственную, которая не подведет. Заискрились в оптическом прицеле блики освещенных окон, балконов и лоджий. Ладонь легко скользнула по гладко полированному боку винтовки, и палец нежно лег на курок. Последние заботы… Вот и нужный мне балкон — окна ярко освещены, внутри тепло и спокойно. А я буду ждать — не важно, час или два или всю ночь. А может даже целые сутки. Двое. Время ничего для меня не значит. Ты убила всех, кого я любил, забрала то, чем дорожил. Выжгла своим ядом саму душу, вырвала еще бьющееся сердце. Ну а теперь ветер вгрызается мне в кожу, силясь сорвать ее, обнажив череп. Чтобы мир увидел мое истинное лицо. Но все впустую — снежные иглы бессильно отскакивают, с печальным звоном падают вниз, к земле.
Постепенно теряю счет времени. Сознание сужается, превращаясь в узкий луч, направленный на свет твоих окон. Может быть прошел час, или два. Наконец дорогие, тяжелые шторы распахнулись и ты, отбросив легкую занавеску, выходишь на балкон. Ты — монстр из моих кошмарных снов. Задумчиво достаешь сигареты и позолоченную зажигалку. Я вижу все в мельчайших подробностях — яркий, танцующий огонек, сизые клубы выдыхаемого дыма, зябко отшатнувшиеся от открытого окна. Даже они не желают в такую погоду оказаться на улице. Я вижу твое лицо. Не молодое и не старое, превращенное в маску десятком пластических операций и подтяжек. Густые волосы — парик, уж точно не свои. Но он меня нисколько не интересует, всё, что я под ним вижу — маленькая, всего-то дюйма три на три, цель.
Выверенное, плавное движение — палец бесшумно скользит по курку, лаская металл. Еле заметная вспышка, хлопок и вот, я уже наблюдаю полет пули. Единственной пули, которой я зарядил винтовку — с твоим именем. Пуля летит, вспарывая воздух, переливается мягкими стальными отблесками. Она сталкивается с одиноким снежинками и разбивает их с хрустальным звоном в осколки. Каждую ночь, целых два богом проклятых года я видел все это во снах и вот теперь — они сбылись. Маленький кусочек свинца на какой-то миг замирает у твоего лица назойливой мухой… Но ты не видишь его — бесцветный взгляд, пустой и холодный, направлен прямо в меня, сквозь меня. И в этот момент холод стали настигает податливую плоть, пронзает ее и выходит навылет.
Это все. Конец. Больше мне тут делать нечего. Я, наконец, отомстил — но все что чувствую, лишь опустошенность и усталость. С трудом отрываю пальцы от льдистого приклада, неловким движение переворачиваюсь на спину и впервые в жизни — просто лежу, глядя в небо. И — о чудо! Тучи лопаются, рвутся, обнажая под собой черный бархат с частой россыпью бриллиантов. Чистое, безоблачное, ночное небо. Как благословение. Лишь последние снежинки, кружась, падают вниз. И, кажется, будто это и не снег вовсе, а осколки далеких, мерцающих звезд. Я улыбаюсь, и мне плевать, что эти холодные, колючие снежинки, ложатся на мое лицо и… не тают.
Постепенно теряю счет времени. Сознание сужается, превращаясь в узкий луч, направленный на свет твоих окон. Может быть прошел час, или два. Наконец дорогие, тяжелые шторы распахнулись и ты, отбросив легкую занавеску, выходишь на балкон. Ты — монстр из моих кошмарных снов. Задумчиво достаешь сигареты и позолоченную зажигалку. Я вижу все в мельчайших подробностях — яркий, танцующий огонек, сизые клубы выдыхаемого дыма, зябко отшатнувшиеся от открытого окна. Даже они не желают в такую погоду оказаться на улице. Я вижу твое лицо. Не молодое и не старое, превращенное в маску десятком пластических операций и подтяжек. Густые волосы — парик, уж точно не свои. Но он меня нисколько не интересует, всё, что я под ним вижу — маленькая, всего-то дюйма три на три, цель.
Выверенное, плавное движение — палец бесшумно скользит по курку, лаская металл. Еле заметная вспышка, хлопок и вот, я уже наблюдаю полет пули. Единственной пули, которой я зарядил винтовку — с твоим именем. Пуля летит, вспарывая воздух, переливается мягкими стальными отблесками. Она сталкивается с одиноким снежинками и разбивает их с хрустальным звоном в осколки. Каждую ночь, целых два богом проклятых года я видел все это во снах и вот теперь — они сбылись. Маленький кусочек свинца на какой-то миг замирает у твоего лица назойливой мухой… Но ты не видишь его — бесцветный взгляд, пустой и холодный, направлен прямо в меня, сквозь меня. И в этот момент холод стали настигает податливую плоть, пронзает ее и выходит навылет.
Это все. Конец. Больше мне тут делать нечего. Я, наконец, отомстил — но все что чувствую, лишь опустошенность и усталость. С трудом отрываю пальцы от льдистого приклада, неловким движение переворачиваюсь на спину и впервые в жизни — просто лежу, глядя в небо. И — о чудо! Тучи лопаются, рвутся, обнажая под собой черный бархат с частой россыпью бриллиантов. Чистое, безоблачное, ночное небо. Как благословение. Лишь последние снежинки, кружась, падают вниз. И, кажется, будто это и не снег вовсе, а осколки далеких, мерцающих звезд. Я улыбаюсь, и мне плевать, что эти холодные, колючие снежинки, ложатся на мое лицо и… не тают.
Страница 2 из 2
