Кормят нас здесь не плохо, даже хорошо. Вот только чем — сказать не могу. Не то чтобы секрет в этом какой-то большой был. Просто я и сам пока толком не разобрался. Дают какую-то кашицу, толи манка, толи пюре — черт его знает. Самое интересное, что цвет каждый день новый. Вот вчера, например красным потчевали, сегодня оранжевым. Цвет меняется, а вкус прежний! К чему бы это, как думаете? Не знаете! Вот и я не знаю, и знать не хочу. Главное кормят.
Добавить в моё избранное
8 мин, 46 сек 9296
Спросите, где нахожусь? На этот вопрос я вам тоже не отвечу потому, как не знаю. Серое все вокруг — совсем серое. Серая столовая, серый бесконечный коридор с несчетным количеством серых дверей ведущих в такие же серые кельи. Даже уборная здесь серая, и ходим мы в неё серо. Вот ведь парадокс! Жрем все цветное, а ходим серо. Отчего так? Не знаете? Вот и я не знаю. Главное кормят. Одно только плохо, очередь здесь большая. В день не больше сотни забирают. Однако мы не ропщем, понимаем всю важность, и терпеливо ждем.
Я вот у начальника своего (невзрачный надо сказать тип, посредственный, серенький в общем) бумагу и ручку испросил, не могу без дела сидеть. Теперь вот пишу. Я же раньше журналистом был, до того как умер. Спросите, как умер? Что же расскажу, удовлетворю ваше любопытство, благо времени у меня много. Очередь-то моя не скоро еще.
Началась эта история двадцатого июня две тысячи сорокового года. Я в ту пору обозревателем работал в Самиздате. Вы, верно, знаете про Самиздат — это крупнейшее российское издательство. Да что я вам рассказываю! Загляните на свою книжную полку, наверняка у вас там найдется хоть одна книжечка, выпущенная в нашем издательстве.
А ведь трудно представить, что каких-то тридцать лет назад Самиздат был обычным сайтом, где каждый желающий мог бесплатно разместить свои произведения. В те времена о своем издательстве никто и не помышлял, но нашлись умные головы, предложили оплату ввести, тут колесико и завертелось — денежки покапали. Поначалу много возмущенных было, однако когда первые книги выходить стали, народ примолк, кому же не хочется напечатанным быть. Еще одним безусловным плюсом было то, что авторы на первых порах согласились предоставлять свои произведения почти за даром, соответственно цена у книг значительно ниже получалась, чем в других издательствах. Это сейчас, когда тиражи почти за миллион перевалили, многие из постоянно печатающихся авторов только с Самиздата и кормятся, в профессионалы перешли, то есть, а в ту пору почитай все любителями были… Ох! Заболтался я тут с вами, совсем о другом хотел ведь рассказать… Это оттого, что времени у меня много, вот и философствую. Я в очереди миллион триста девятнадцатый, так что спешить мне некуда… Ну вот, уже и на ужин зовут. Пойду оранжевое есть, опаздывать здесь нельзя, можно и без пайки остаться… … Пока ужинал, решил, что больше всего цветное напоминает мне все-таки манку, может так оно и есть. Мой сосед, из новеньких, после ужина все выпытывал у меня, отчего это мы едим все цветное, а в туалет ходим серо. Я как мог объяснил… Но вернемся к нашей истории… Началась она, как я уже и говорил, двадцатого июня две тысячи сорокового года. Работал я тогда обозревателем в Самиздате. В тот день у меня страшное дело, как зуб разболелся. Дырка в нем давно уже была, с месяц, наверное, но я на неё внимания не обращал — не болит, да и ладно. Сейчас я, конечно, понимаю, что к врачу нужно было идти, как говорит народная мудрость: все мы задним умом крепки.
Возможно, я и пошел бы к врачу, обнаружив дырку в зубе, но должен вам признаться, что с детства панически боялся стоматологов. У меня и в тридцать лет, перед их кабинетом ноги сами в пляс шли от страха. Так что с зубами я всегда тянул до последнего. Вот и в тот раз, понадеявшись на русский авось, к стоматологу не пошел. В результате адская ноющая боль, нервотрепка, и бессчетное количество проглоченного анальгина.
Полдня я слонялся по редакции, превозмогая боль, и в тайне надеялся, что зуб отпустит. К обеду силы оставили меня. Взвыв как ужаленный, я помчался к нашему редактору, Константину Викторовичу, просит отгул на вторую половину дня. Шеф наш, скрипя зубами (ему-то что, у него челюсти давно вставные стоят, хочешь наждак останавливай, хочешь бревна на распиловку) отгул мне дал, но с условием: сегодняшняя работа должна быть выполнена. Тяжело вздохнув, я согласился и в припрыжку помчался в районную поликлинику.
Приняли меня быстро, острая боль как никак. Сел я в кресло, с меня к тому времени от страха семь потов уж сошло, открыл рот. Врач, здоровенный такой детина со сломанным носом, глянул на мой зуб, восторженно воскликнул: О-го-го! и напевая себе под нос Открылась бездна, звезд полна, принялся за свое дело, а уже через двадцать минут я выходил из кабинета. И хотя зуб по-прежнему ныл, чувствовал я себя совсем другим человеком, и на мир смотрел с новой потрясающей ясностью. Я радовался всему, что окружало меня: теплому солнечному дню, зеленой листве, молодежи распивающей пиво у фонтана, малышам, гуляющим под надзором своих бдительных мамаш, и даже тополиному пуху, бесстыдно лезшему в нос.
Прейдя домой в отличнейшем настроении, я принял сто пятьдесят грамм Столичной, для профилактики, немного подумал и добавил еще сто пятьдесят. Остатки боли водка сняла как рукой. Взяв с полки новенькую, еще пахнущую типографской краской книгу, написанную моей любимой писательницей Дженифер Лафнер с заманчивым названием Пятое измерение я прилег на диван в надежде немного почитать.
Я вот у начальника своего (невзрачный надо сказать тип, посредственный, серенький в общем) бумагу и ручку испросил, не могу без дела сидеть. Теперь вот пишу. Я же раньше журналистом был, до того как умер. Спросите, как умер? Что же расскажу, удовлетворю ваше любопытство, благо времени у меня много. Очередь-то моя не скоро еще.
Началась эта история двадцатого июня две тысячи сорокового года. Я в ту пору обозревателем работал в Самиздате. Вы, верно, знаете про Самиздат — это крупнейшее российское издательство. Да что я вам рассказываю! Загляните на свою книжную полку, наверняка у вас там найдется хоть одна книжечка, выпущенная в нашем издательстве.
А ведь трудно представить, что каких-то тридцать лет назад Самиздат был обычным сайтом, где каждый желающий мог бесплатно разместить свои произведения. В те времена о своем издательстве никто и не помышлял, но нашлись умные головы, предложили оплату ввести, тут колесико и завертелось — денежки покапали. Поначалу много возмущенных было, однако когда первые книги выходить стали, народ примолк, кому же не хочется напечатанным быть. Еще одним безусловным плюсом было то, что авторы на первых порах согласились предоставлять свои произведения почти за даром, соответственно цена у книг значительно ниже получалась, чем в других издательствах. Это сейчас, когда тиражи почти за миллион перевалили, многие из постоянно печатающихся авторов только с Самиздата и кормятся, в профессионалы перешли, то есть, а в ту пору почитай все любителями были… Ох! Заболтался я тут с вами, совсем о другом хотел ведь рассказать… Это оттого, что времени у меня много, вот и философствую. Я в очереди миллион триста девятнадцатый, так что спешить мне некуда… Ну вот, уже и на ужин зовут. Пойду оранжевое есть, опаздывать здесь нельзя, можно и без пайки остаться… … Пока ужинал, решил, что больше всего цветное напоминает мне все-таки манку, может так оно и есть. Мой сосед, из новеньких, после ужина все выпытывал у меня, отчего это мы едим все цветное, а в туалет ходим серо. Я как мог объяснил… Но вернемся к нашей истории… Началась она, как я уже и говорил, двадцатого июня две тысячи сорокового года. Работал я тогда обозревателем в Самиздате. В тот день у меня страшное дело, как зуб разболелся. Дырка в нем давно уже была, с месяц, наверное, но я на неё внимания не обращал — не болит, да и ладно. Сейчас я, конечно, понимаю, что к врачу нужно было идти, как говорит народная мудрость: все мы задним умом крепки.
Возможно, я и пошел бы к врачу, обнаружив дырку в зубе, но должен вам признаться, что с детства панически боялся стоматологов. У меня и в тридцать лет, перед их кабинетом ноги сами в пляс шли от страха. Так что с зубами я всегда тянул до последнего. Вот и в тот раз, понадеявшись на русский авось, к стоматологу не пошел. В результате адская ноющая боль, нервотрепка, и бессчетное количество проглоченного анальгина.
Полдня я слонялся по редакции, превозмогая боль, и в тайне надеялся, что зуб отпустит. К обеду силы оставили меня. Взвыв как ужаленный, я помчался к нашему редактору, Константину Викторовичу, просит отгул на вторую половину дня. Шеф наш, скрипя зубами (ему-то что, у него челюсти давно вставные стоят, хочешь наждак останавливай, хочешь бревна на распиловку) отгул мне дал, но с условием: сегодняшняя работа должна быть выполнена. Тяжело вздохнув, я согласился и в припрыжку помчался в районную поликлинику.
Приняли меня быстро, острая боль как никак. Сел я в кресло, с меня к тому времени от страха семь потов уж сошло, открыл рот. Врач, здоровенный такой детина со сломанным носом, глянул на мой зуб, восторженно воскликнул: О-го-го! и напевая себе под нос Открылась бездна, звезд полна, принялся за свое дело, а уже через двадцать минут я выходил из кабинета. И хотя зуб по-прежнему ныл, чувствовал я себя совсем другим человеком, и на мир смотрел с новой потрясающей ясностью. Я радовался всему, что окружало меня: теплому солнечному дню, зеленой листве, молодежи распивающей пиво у фонтана, малышам, гуляющим под надзором своих бдительных мамаш, и даже тополиному пуху, бесстыдно лезшему в нос.
Прейдя домой в отличнейшем настроении, я принял сто пятьдесят грамм Столичной, для профилактики, немного подумал и добавил еще сто пятьдесят. Остатки боли водка сняла как рукой. Взяв с полки новенькую, еще пахнущую типографской краской книгу, написанную моей любимой писательницей Дженифер Лафнер с заманчивым названием Пятое измерение я прилег на диван в надежде немного почитать.
Страница 1 из 3
