Лом ещё раз ударил о разбитую бетонную крышку и без труда отделил гробницу от фундамента, удерживающего её в земле последние десять лет. Тяжёлый камень поддели ломом и вытащили из рыхлой земли, ставшей от цементной крошки серой. Они отбросили её в сторону, где стояла, заботливо приставленная к дереву, могильная плита. Гробница, ломая ветви кустарника, глухо ударилась о землю, подняв в воздух облачко белой пыли.
Добавить в моё избранное
12 мин, 28 сек 19090
Одну за другой, я подавал кости Стасику, который укладывал их в чёрные пакеты, напоминавшие мешки для мусора, пока не вытащил все до одной. Официально эксгумация была закончена, и тело, захороненное в этой могиле десять лет назад, было наверху. Но стоило лишь копнуть немного глубже, и мы, непременно, наткнулись бы ещё на один скелет. Да, я всего лишь слегка углубил могилу, а уже утром на её тело, присыпанное десятисантиметровым слоем земли, поставили чужой гроб.
Её искали, но искали в том небольшом лесу, за которым жила её подруга, и к которой она так и не пришла той ночью. Приходили и ко мне. Конечно, её родители были бы рады обвинить меня, но, даже они, не могли предположить того, что произошло на самом деле. Тела не нашли, не нашли ничего.
Она лежала здесь целых десять лет, её мать уже лежала на этом же кладбище. Вера, как часто я повторяю её имя. Она была красива, тогда, но теперь смерть приравняла её ко всем, кто лежит здесь, под белыми гранитными плитами и чугунными крестами. Теперь она превратилась в горстку пожелтевших костей, но, даже несмотря на это, для меня она останется самой красивой, прекраснее всех, кто живёт сейчас на земле, моей единственной.
И никто не узнает.
Её искали, но искали в том небольшом лесу, за которым жила её подруга, и к которой она так и не пришла той ночью. Приходили и ко мне. Конечно, её родители были бы рады обвинить меня, но, даже они, не могли предположить того, что произошло на самом деле. Тела не нашли, не нашли ничего.
Она лежала здесь целых десять лет, её мать уже лежала на этом же кладбище. Вера, как часто я повторяю её имя. Она была красива, тогда, но теперь смерть приравняла её ко всем, кто лежит здесь, под белыми гранитными плитами и чугунными крестами. Теперь она превратилась в горстку пожелтевших костей, но, даже несмотря на это, для меня она останется самой красивой, прекраснее всех, кто живёт сейчас на земле, моей единственной.
И никто не узнает.
Страница 4 из 4
