Ночь… Такая холодная, невинная, словно тоскливый дождь, суть которого разозлить людей, но так и остаться непонятым ими. Ночь всегда пронизывала мое сердце леденящим клинком страха и печали… Страха потому, что ее мрачная сущность настолько же непостижима, как и бескрайние космические просторы, что уводят взгляд в свои пучины… Чувство, будто падаешь в бездну, когда смотришь на ночное небо. Печали же потому, что это страшно.
Добавить в моё избранное
5 мин, 18 сек 11722
Лишь глаза были печальны, будто две далекие космические ярко-красные звезды, пылающие неистовой страстью лишь потому, что никогда она не сможет достичь людских сердец во вселенской бесконечности.
И никто и никогда не сможет ее полюбить — все могут лишь желать.
Но я сам взлетел, и настиг эту страсть… и полюбил.
Несметное демоническое царство расступалось перед ней, не останавливая свой дьявольский вальс. Наконец, она подошла ко мне… Мы долго молчали, смотрели друг другу в глаза и, наверное, пытались прочитать мысли.
Она стояла напротив меня, невинная, нежная, печальная… и плакала. Ее слезы бесценными алмазами скатывались по шелковой коже щек, и падали на золотой мрамор дворца Тьмы. И каждое это беззвучное падение было для меня апокалипсисом. Каждый раз, когда новая слеза соприкасалась с полом, я чувствовал, будто Земное ядро разрывает свою оболочку, и как мое сердце, в агонии безумной любви, рвется наружу.
Как же дорого сегодня ее слезы обошлись человечеству… Внезапно тонкий скрипичный стон оркестра Преисподней стал еще громче, и я, не проронив ни слова, повел ее в безумный вальс своих чувств.
Мириады золотых огней свеч проносились перед глазами, словно алмазные звезды на черном бархате Вселенной, а ее нежные волосы благодаря ветру касались моего лица.
Тысячи демонов застыли в ожидании апогея нашего танца. Свет в свечах вдруг сменился на кроваво-красный, колонны, что держали потолок обратились в шипастую сталь, на которой были накручены километры человеческих кишок. Пол под ногами залила кровь, из которой, словно из желе, тянулись души тысячи раз расчлененных грешников Преисподней. Потолок же и вовсе исчез, оставив над нами полыхать адское пламя, среди которого стоял трон божий… Он ждал моего оправдания. Ведь бог милостив… И каждый новый поворот, словно рождение новой жизни, наполнял мое пустое сердце! И каждый последующий шаг был первым шагом младенца. И каждый ее взгляд был воплощением чистой любви, и прощения. И каждое непроизнесенное слово я огненным жерлом навеки отпечатал на лике Земли… Но бог ждал моего оправдания… Как жаль, что я лишь ангел смерти, и не могу ей дать ничего, кроме смерти.
И никто и никогда не сможет ее полюбить — все могут лишь желать.
Но я сам взлетел, и настиг эту страсть… и полюбил.
Несметное демоническое царство расступалось перед ней, не останавливая свой дьявольский вальс. Наконец, она подошла ко мне… Мы долго молчали, смотрели друг другу в глаза и, наверное, пытались прочитать мысли.
Она стояла напротив меня, невинная, нежная, печальная… и плакала. Ее слезы бесценными алмазами скатывались по шелковой коже щек, и падали на золотой мрамор дворца Тьмы. И каждое это беззвучное падение было для меня апокалипсисом. Каждый раз, когда новая слеза соприкасалась с полом, я чувствовал, будто Земное ядро разрывает свою оболочку, и как мое сердце, в агонии безумной любви, рвется наружу.
Как же дорого сегодня ее слезы обошлись человечеству… Внезапно тонкий скрипичный стон оркестра Преисподней стал еще громче, и я, не проронив ни слова, повел ее в безумный вальс своих чувств.
Мириады золотых огней свеч проносились перед глазами, словно алмазные звезды на черном бархате Вселенной, а ее нежные волосы благодаря ветру касались моего лица.
Тысячи демонов застыли в ожидании апогея нашего танца. Свет в свечах вдруг сменился на кроваво-красный, колонны, что держали потолок обратились в шипастую сталь, на которой были накручены километры человеческих кишок. Пол под ногами залила кровь, из которой, словно из желе, тянулись души тысячи раз расчлененных грешников Преисподней. Потолок же и вовсе исчез, оставив над нами полыхать адское пламя, среди которого стоял трон божий… Он ждал моего оправдания. Ведь бог милостив… И каждый новый поворот, словно рождение новой жизни, наполнял мое пустое сердце! И каждый последующий шаг был первым шагом младенца. И каждый ее взгляд был воплощением чистой любви, и прощения. И каждое непроизнесенное слово я огненным жерлом навеки отпечатал на лике Земли… Но бог ждал моего оправдания… Как жаль, что я лишь ангел смерти, и не могу ей дать ничего, кроме смерти.
Страница 2 из 2
