Художник в моей душе

Увидев, как загорелись глаза ее мужа, Наташа чмокнула его в щеку, и коротко бросив: «Твори!», выскользнула из мастерской. «Вот теперь все в порядке».

А тем временем на холсте расцветал всеми своими красками старый лес, на поляне в центре картины уснула девушка, ее волосы черными змеями рассыпались на траве, блестящей бриллиантами росы. Из-за дерева выглядывал пугливый олененок, а в небе величественно парил орел.

Больница провинциального городка, три часа дня молоденькие медсестры болтают в ординаторской.

— Ну и что там?

— Да ничего, три дня уже в коме, в себя не приходит, жена-красавица вон все глаза уже выплакала.

— Ну, еще бы такой мужчина, красавец, художник знаменитый говорят. В Италии учился, да и фамилия у него итальянская. Жалко будет, если… — Тьфу ты сплюнь… Болтовню подруг неожиданно нарушил вбежавший санитар — Девчонки, бегом в седьмую палату, Питторе в себя пришел, осмотр требуется.

— Вот видишь, все обошлось, а ты… — О, как раскалывается голова, где я?— мужчина с бледным лицом покойника приподнялся на кровати, первым, что он увидел, было застывшее камнем лицо его жены Наташи. На ее виске пульсировала жилка, скулы сведенные болью и страхом за мужа словно одеревенели, и только из угла правого глаза прозрачной лодочкой текла слеза.

— Миша, — выдохнула женщина и бросилась к кровати, я уже не знала, что и думать, эта автокатастрофа, реанимация, ты три дня был в коме, врачи ничего не говорят… — Ну ну, перестань, — длинные пальцы привычно зарылись в черные кудри, — вот я совсем живой, и все хорошо. Блуждающий взгляд на секунду задержался на тумбочке, где на листке бумаги сияло солнце, нарисованное дрожащей от слез рукой Наташи.

— Я тут такой сон видел…