— Ламме! — протягивает руку девушка с копной черных кудряшек и бубенчиками на браслете. Развиртуализация — это, конечно, хорошо, но она представляется ником, значит, и Елена не назовет пореалового имени…
Добавить в моё избранное
5 мин, 42 сек 128
— Тирли, — крепкое рукопожатие, худенькая рука «овечки» оказывается сильной, и холодной, как у мертвеца. Лену передергивает от непрошенной мысли, но она быстро успокаивает себя — не лето на дворе, уже который день температура гуляет около нуля, и мерзкая сырость заполняет все доступные объемы.
— Не боишься, что «ламером» назовут?
— Ой, а я кто — специалист? — смеется Ламме.
— Я даже фотки публикую, как нащелкала, без фотошопа.
— Тебе можно, — улыбается Лена.
— Ты красивая.
— Да ладно! Любой женщине есть, что скрывать, и во внешности, и вообще… Поэтому я и хочу, чтоб ты меня поснимала.
— Конечно, ничто не красит лучше, чем фотошоп, — соглашается Лена.
— Но я, вообще-то, тоже непрофессиональный фотограф. А что работаю в студии… повезло. И проходимость рядом с вокзалом высокая. Но у нас в последнее время художественной съемки почти нет, все на документы. Паспорт, загранпаспорт, виза, три на четыре, четыре на шесть, с углом, с овалом.
— Если в альбоме одна фотография, и та — страшненькая… — Вот именно! — Лена кивает.
— Тебе не кажется, что это несправедливо? Фото, которое показываешь чаще всего, должно нравиться, хотя бы тебе самому. Ну, я и стараюсь. Где морщинки затру, где второй подбородок слегка затемню, а обычно достаточно снять в правильном ракурсе и правильным объективом, короткофокусным, а не широкоугольником, который из любого лица сделает карикатуру. Хотя, конечно, фронтальное фото — это засада, особенно с «документальным» освещением, которое уплощает объемы. Заметно корректировать на документы нельзя — не узнают.
— Но ведь ты это делаешь, Тирли! — Ламме протягивает официантке меню, отчеркивая неожиданно острым ногтем названия блюд.
— Давай честно, я про тебя и не такое слышала.
— А что — честно? Ну, сделаешь идеальную мордашку, а потом откатываешь, пока клиент себя не узнает. Тогда — на печать. Правда, были у меня клиентки, которые идеальные фото тоже покупали, но их печатала в большом формате, не на документы. А с одной вообще здорово получилось. Тетка такая заработавшаяся — глаза тусклые, мешки, шея жабкой провисла, а делала она у меня фото на загран. Я ей замазала, загладила, раскрасила и подтянула все, что могла. Потом, конечно, откатывала изменения, но идеальное фото она попросила отдельно. А я что? Распечатаю, главное — деньги плати. Так пришла ко мне еще раз, уже в конце лета — помолодевшая, отдохнувшая, куда только «жабка» делась! Ну… наверно, все-таки, подтяжку сделала, само такое не убирается. Но, знаешь ли, если бы я ее красивой не нарисовала, она бы, скорее всего, и не стала собой заниматься. И пришла она во второй раз не фотографироваться — цветы принесла! Подарила мне букетище хризантем, такие большие, мохнатые, как морда у болонки.
— И сколько ты рожиц поправила, а сколько тебя отблагодарили?
— Ну, одна. Вот она собой занялась, а остальные, наверно, нет. Я их во второй раз не встречала. Хоть и много народу идет, а лица я помню. Они же все разные, все интересные. А встречаются совершенно невозможные, которые в память сами врезаются. Вот женщина с волчьими глазами… не сказать, чтобы красивая, а хочется на нее смотреть, потому что нечеловеческое лицо — из-за этих глаз. Я потом специально сравнивала, скачала фото волка и перенесла на пробу глазки. Знаешь, не сразу отличия замечаешь — у человека просто белок лучше виден, а у собачьих он прикрыт.
— Тебе не кажется, что это получается уже вроде проклятия?
— Да ну тебя, Ламме, ты во всю эту чушь веришь? Вот и я — нет. У человека с волком даже общий предок — далеко-далеко в глубине веков растворился, так что сходство — это просто случайность. Думаешь, одно такое, что ли? Вот мужик приходил с клычищами — у него ж на них губы не натягивались, пришлось фотошопить. Или еще один, заросший по самые брови. Натурально, сатир, только копыт не хватает. Говорю — бороду подстричь не пробовали? А то лица не видать. Заржал, говорит, «а ты мне ее на фото подстриги». Я уж молчу, когда приходят в совершенно неподходящей одежке — у меня для таких шаблоны есть, для мужиков — четыре, а для женщин — двадцать семь. Потому что кочевряжутся. Нет, чтоб самим нормально одеться, ведь знают, что на съемку идут.
— Да, — кивает Ламме и отпивает глоток кофе.
— Такие хрюки иногда встречаются… — Да хрюков-то полно, на них и смотреть неохота. От «поросенка» до«хряка», каждый день не меньше десятка проходит. А вот «бычки» — гораздо реже. Тут, правда, один дядька на клубную карту фото делал, так ноздри раздувал, прямо Минотавр! Ему не в качалку, ему в Лабиринт и человечинку жрать! И ментам не звякнешь — контролирует руки, сволочь. Блин, потом приставила на пробу его рожу к рисунку с амфоры — Минотавр и есть. Ага, после работы, когда руки дрожать перестали. Хорошо, под конец пришел, после него клиентов не было, а то не знаю, как бы снимала.
— Не повезло бычку…
— Не боишься, что «ламером» назовут?
— Ой, а я кто — специалист? — смеется Ламме.
— Я даже фотки публикую, как нащелкала, без фотошопа.
— Тебе можно, — улыбается Лена.
— Ты красивая.
— Да ладно! Любой женщине есть, что скрывать, и во внешности, и вообще… Поэтому я и хочу, чтоб ты меня поснимала.
— Конечно, ничто не красит лучше, чем фотошоп, — соглашается Лена.
— Но я, вообще-то, тоже непрофессиональный фотограф. А что работаю в студии… повезло. И проходимость рядом с вокзалом высокая. Но у нас в последнее время художественной съемки почти нет, все на документы. Паспорт, загранпаспорт, виза, три на четыре, четыре на шесть, с углом, с овалом.
— Если в альбоме одна фотография, и та — страшненькая… — Вот именно! — Лена кивает.
— Тебе не кажется, что это несправедливо? Фото, которое показываешь чаще всего, должно нравиться, хотя бы тебе самому. Ну, я и стараюсь. Где морщинки затру, где второй подбородок слегка затемню, а обычно достаточно снять в правильном ракурсе и правильным объективом, короткофокусным, а не широкоугольником, который из любого лица сделает карикатуру. Хотя, конечно, фронтальное фото — это засада, особенно с «документальным» освещением, которое уплощает объемы. Заметно корректировать на документы нельзя — не узнают.
— Но ведь ты это делаешь, Тирли! — Ламме протягивает официантке меню, отчеркивая неожиданно острым ногтем названия блюд.
— Давай честно, я про тебя и не такое слышала.
— А что — честно? Ну, сделаешь идеальную мордашку, а потом откатываешь, пока клиент себя не узнает. Тогда — на печать. Правда, были у меня клиентки, которые идеальные фото тоже покупали, но их печатала в большом формате, не на документы. А с одной вообще здорово получилось. Тетка такая заработавшаяся — глаза тусклые, мешки, шея жабкой провисла, а делала она у меня фото на загран. Я ей замазала, загладила, раскрасила и подтянула все, что могла. Потом, конечно, откатывала изменения, но идеальное фото она попросила отдельно. А я что? Распечатаю, главное — деньги плати. Так пришла ко мне еще раз, уже в конце лета — помолодевшая, отдохнувшая, куда только «жабка» делась! Ну… наверно, все-таки, подтяжку сделала, само такое не убирается. Но, знаешь ли, если бы я ее красивой не нарисовала, она бы, скорее всего, и не стала собой заниматься. И пришла она во второй раз не фотографироваться — цветы принесла! Подарила мне букетище хризантем, такие большие, мохнатые, как морда у болонки.
— И сколько ты рожиц поправила, а сколько тебя отблагодарили?
— Ну, одна. Вот она собой занялась, а остальные, наверно, нет. Я их во второй раз не встречала. Хоть и много народу идет, а лица я помню. Они же все разные, все интересные. А встречаются совершенно невозможные, которые в память сами врезаются. Вот женщина с волчьими глазами… не сказать, чтобы красивая, а хочется на нее смотреть, потому что нечеловеческое лицо — из-за этих глаз. Я потом специально сравнивала, скачала фото волка и перенесла на пробу глазки. Знаешь, не сразу отличия замечаешь — у человека просто белок лучше виден, а у собачьих он прикрыт.
— Тебе не кажется, что это получается уже вроде проклятия?
— Да ну тебя, Ламме, ты во всю эту чушь веришь? Вот и я — нет. У человека с волком даже общий предок — далеко-далеко в глубине веков растворился, так что сходство — это просто случайность. Думаешь, одно такое, что ли? Вот мужик приходил с клычищами — у него ж на них губы не натягивались, пришлось фотошопить. Или еще один, заросший по самые брови. Натурально, сатир, только копыт не хватает. Говорю — бороду подстричь не пробовали? А то лица не видать. Заржал, говорит, «а ты мне ее на фото подстриги». Я уж молчу, когда приходят в совершенно неподходящей одежке — у меня для таких шаблоны есть, для мужиков — четыре, а для женщин — двадцать семь. Потому что кочевряжутся. Нет, чтоб самим нормально одеться, ведь знают, что на съемку идут.
— Да, — кивает Ламме и отпивает глоток кофе.
— Такие хрюки иногда встречаются… — Да хрюков-то полно, на них и смотреть неохота. От «поросенка» до«хряка», каждый день не меньше десятка проходит. А вот «бычки» — гораздо реже. Тут, правда, один дядька на клубную карту фото делал, так ноздри раздувал, прямо Минотавр! Ему не в качалку, ему в Лабиринт и человечинку жрать! И ментам не звякнешь — контролирует руки, сволочь. Блин, потом приставила на пробу его рожу к рисунку с амфоры — Минотавр и есть. Ага, после работы, когда руки дрожать перестали. Хорошо, под конец пришел, после него клиентов не было, а то не знаю, как бы снимала.
— Не повезло бычку…
Страница 1 из 2
