Разноцветные огни со всех сторон скорее мешали рассмотреть что-либо, чем помогали, но глаза постепенно привыкли и начали различать отдельные предметы. Вокруг висели безмолвно орущие люди, обломки машин, обрывки тряпок неясного происхождения, книги с растопыренными страницами и много других вещей, рассмотреть которые не удавалось.
Добавить в моё избранное
8 мин, 11 сек 477
Шлёпанье по ногам, между тем, продолжалось, даже участилось, будто бы она бежит. Потом замерло. Плеча коснулась холодная каменная стена, хотя Аня оставалась неподвижной.
Потом колени ощутили прикосновение пола, на лице почудилось прикосновение сырой грубой ткани. Во рту возникло зерно. Она жевала и глотала зерно, хотя по-прежнему не сходила с места.
И тогда Аня побежала вперёд. По тоннелю, ориентируясь на далёкий свет. Потом по подвалу. Остановилась только перед дверью, ведущей на лестницу. Оглядела своё тело. Всё оказалось в порядке, если не считать полного отсутствия одежды. Оглянулась на кучу мешков в углу. Оттуда доносилось шебуршание мышей, больше ничего, во всяком случае, себя там обнаружить не удалось.
Однако колени и руки по-прежнему ощущали прикосновение мешковины, рот чувствовал пережёвываемое зерно. Вдруг вместо зерна во рту возникло что-то другое. Шерсть, острые коготки лапок. Едва шевелящаяся мышь, обожравшаяся крупы.
Выплюнуть покрытый шерстью шевелящийся комок никак не получалось. Аня рванула на себя дверь, взбежала по лестнице и попала в зал с бельём. Но теперь здесь оказалось полно народа. Люди оглядывались, показывали на неё пальцами и смеялись.
Аня побежала к витрине, проскользнула между фигурами негров в набедренных повязках и прыгнула через призрачную завесу, заменявшую стекло. Хотела выскочить на тротуар и скрыться в переулках, но завеса не пропустила. Полёт остановился, а потом неведомая сила мягко опустила на пол.
Застыв в нелепой позе, хотела пошевелиться и уйти, но не смогла. Ни руки, ни ноги не двигались. Она в ужасе уставилась из витрины на улицу, откуда проходящие мимо бросали взгляды на прекрасное обнажённое тело и потом с трудом отрывали их.
Потом колени ощутили прикосновение пола, на лице почудилось прикосновение сырой грубой ткани. Во рту возникло зерно. Она жевала и глотала зерно, хотя по-прежнему не сходила с места.
И тогда Аня побежала вперёд. По тоннелю, ориентируясь на далёкий свет. Потом по подвалу. Остановилась только перед дверью, ведущей на лестницу. Оглядела своё тело. Всё оказалось в порядке, если не считать полного отсутствия одежды. Оглянулась на кучу мешков в углу. Оттуда доносилось шебуршание мышей, больше ничего, во всяком случае, себя там обнаружить не удалось.
Однако колени и руки по-прежнему ощущали прикосновение мешковины, рот чувствовал пережёвываемое зерно. Вдруг вместо зерна во рту возникло что-то другое. Шерсть, острые коготки лапок. Едва шевелящаяся мышь, обожравшаяся крупы.
Выплюнуть покрытый шерстью шевелящийся комок никак не получалось. Аня рванула на себя дверь, взбежала по лестнице и попала в зал с бельём. Но теперь здесь оказалось полно народа. Люди оглядывались, показывали на неё пальцами и смеялись.
Аня побежала к витрине, проскользнула между фигурами негров в набедренных повязках и прыгнула через призрачную завесу, заменявшую стекло. Хотела выскочить на тротуар и скрыться в переулках, но завеса не пропустила. Полёт остановился, а потом неведомая сила мягко опустила на пол.
Застыв в нелепой позе, хотела пошевелиться и уйти, но не смогла. Ни руки, ни ноги не двигались. Она в ужасе уставилась из витрины на улицу, откуда проходящие мимо бросали взгляды на прекрасное обнажённое тело и потом с трудом отрывали их.
Страница 3 из 3
