Корпорация Шелковые дети

За второй проступок, в принципе, тоже самое. Но теперь наши четвероногие друзья станут тебя покусывать. Слегка, оставляя небольшие раны. Сначала кажется, что не больно. Как укол иголки. Но, через какой-нибудь час, ты почувствуешь, как боль усиливается, тело печет, раны начинают гореть. На самом деле, это не так. Твое воображение не дает тебе покоя. Ты будешь уверен — тело залито кровью, кожа давно свисает жалкими лохмотьями и доберманы добрались до сладкого мяса. Ты станешь биться в истерике, истошно орать и просить о помощи. Только никто не придет. Все, что ты увидишь, — это себя, полное ничтожество, и троих верных друзей: Ля минора, Ре мажора и Диеза.

— О, боже! — Простонал Антон.

— В третий раз, собаки оставят о себе память. Красивый шрам на твоем теле. Кстати, место они выберут сами. Где больше понравится.

Парень шумно выдохнул.

— Есть еще варианты садизма?

— Воспитания, мой друг. Воспитания. В следующий раз… Ты правша?

— Да.

— В следующий раз, они отгрызут кисть левой руки. Но, думаю, до этого не дойдет. В нашей практике, в основном, ограничивались третьим предупреждением.

— А какое последнее?

— Тебе об этом лучше не знать.

— Ненавижу собак.

— Антон презрительно посмотрел на Ре мажора и отвернулся.

— А вот и зря. Они только лишь выполняют свою работу. Когда ты с честью пройдешь весь курс, собаки тебя поздравят.

— Отгрызут мне ноги.

— Вовсе нет. Они станцуют для тебя Танец Белой Луны. Поверь — потрясающее зрелище. Это стоит того. Думаю, теперь ты все понял. Будут вопросы — задавай.

Парень отрицательно закачал головой.

— Тогда до завтра. Напоминаю, подъем в шесть. Агата Станиславовна проведет тебя до твоей комнаты. Там уютно.

— Угу, — прошипел Антон, — как в могиле.

Вдруг, он заметил, — Еремина нигде нет. Только был и исчез. И еще собаки. Они тоже растворились в темноте, не издав ни звука. Будто и не было вовсе.

— Пойдем, Антон, — Еремина взяла его за руку.

— У тебя завтра тяжелый, но настоящий день.

— Я не буду этого делать!

— Антон… — Я уже сказал, — я отказываюсь.

— Тебя предупреждали. Ты ведь знаешь, что полагается за непослушание.

— Чистить унитаз — не мое дело. Пусть другие копаются в дерьме.

Парень плюнул на кафель.

— Здесь, — Еремин говорил спокойно и отчетливо, — все твое дело. Ты будешь заниматься тем, что скажут. Это условие.

— Насрать, понял! Вы меня насильно затащили сюда, а теперь ставите условия. Ублюдки! Сами ковыряйтесь!

Еремин развернулся и вышел. Он не сказал ни слова. Дверь тихо прикрылась.

Вечером Антона вывели из здания и оставили посередине огромной зеленой поляны. Стемнело. Он стоял каких-то десять минут, ощущая, как внутри все застывает от ужаса. Антон пытался себя успокоить. Вдруг, — это розыгрыш. Шутка. Они брали его на испуг. Еремин рассчитывал просто запугать, рассчитывая, что парень станет выполнять все его тупые указания. Ну конечно! Психологический ход, не более. Ничего. Подержат час. Ну… может быть три. Проверка на вшивость… Из дальнего темного угла выскочили три добермана. Они двигались быстро и тихо. В считанные секунды, собаки оказались рядом с Антоном. У лица клацнули огромные зубы. Он вскрикнул и побежал… Они стояли на балконе, курили. Антон с отличием закончил юридический, но, неожиданно для себя, почувствовал тягу к журналистике. Оказалось — не ошибся. Вот уже три года, Антон Седилин работал на седьмом канале, делал блестящие репортажи, успел выпустить документальный фильм. Поступил на режиссерские курсы. В среде сотрудников слыл неисправимым трудоголиком. Его собеседник, Сергей Баюшев, — известный архитектор. На счету множество успешных проектов, автор трех книг, многих статей. Познакомились они случайно. Маша, жена Антона, была школьной подругой Ларисы. Встретились в супермаркете, разговорились. Маша пригласила в гости.

— О! Баюшев! Мой муж делал репортаж о нем. Думаю, они быстро найдут общий язык.

Так и познакомились. Антон сделал глоток коньяка, спросил:

— Сергей, можно вопрос?

— Конечно.

— Ты кисть левой руки, где потерял? Несчастный случай?

— Можно и так сказать. Было дело. Давно. Особая система воспитания. Ладно, давай выпьем.

Они выпили. Снова закурили. Наступила пауза. Седилин смотрел вниз, пускал дым и молчал. Потом обернулся, посмотрел на Сергея.

— Значит, ты дошел до четвертого наказания, — задумчиво проговорил Антон.

— А мне хватило только первого предупреждения.

Баюшев смял окурок в пепельнице. Достал новую сигарету.

— А ведь, Еремин не обманул, — архитектор прикурил.

— Танец доберманов действительно незабываемое зрелище.

И они громко засмеялись.