Записи Лютера Дактэ

Длинные полоски что, двигались вдоль ее рук, остановились на запястьях. На какое-то мгновение треск стих. А после усилился и то, что двигалось, стало прорываться сквозь кожу. Наконец, оно прорвалось и схватило Лютера за запястья, туго стянув их вместе. Капли крови, что просачивались сквозь ранки, капали ему на грудь и живот. А то, что удерживало его запястья, было схоже на веревки, только наощупь они больше походили на кору дерева. Кэм нависла над Лютером и ее рот широко, слишком широко раскрылся. Она безмолвно кричала, что волосы Лютера шевелились на голове.

Лютер открыл глаза, выдохнув. Жуткий сон, от которого по телу бежали мурашки. Кэм поднялась на локтях и посмотрела на него.

— Что с вами?

— Дурной сон.

— Отмахнулся Лютер, сев на кровати, свесив ноги на ковер.

— И давно вам сняться такие сны?

— Слишком давно.

Кэм встала с кровати и подняла платье.

— Может, поужинаем? В ресторане? — она надела платье.

— Хорошо.

— Лютер посмотрел на нее.

— Отлично. Тогда через час встречаемся в ресторане.

— И она, махнув рукой, вышла из номера.

Лютер смахнул с лица остатки кошмара и двинулся в ванную. Принял душ и переоделся. Чтобы как-то скоротать время, он сел за стол и открыл тетрадь. Он лишь ухмыльнулся, когда прочел записи. Лютер нисколько не удивился тому, что тетрадь описала все что произошло за последние часы. Все действия, мысли, в точности, как-будто это была запись, воспроизведенная письменно.

Он склонился над тетрадью.

«Пошли третьи сутки, а я не видел ничего кроме однообразной трассы, и пыльной дороги. Пейзаж настолько мне осточертел, что проклял все, и Дака тоже, за его спокойствие.»

За эти три дня пути, Дак не проронил ни слова, он лишь отвлекался на радио, чтобы его переключить. Я выдохнул — когда же исчезнет, эта чертова дорога?

Я откинулся на сиденье, прикрыв глаза. Но вскоре открыл их, так как увидел что-то похожее на дом. Но, позже, когда Дак заглушил мотор и я вышел из машины, я оцепенел. Я стоял перед кафе «ДакБен». Ничего не понимая, я вошел внутрь. Дак, стащив с вешалки фартук, скрылся в кухне. Кэм стояла за стойкой и скучала. Я подошел к ней, все еще не веря, что снова здесь.

— Кэм. Может, я что-то не понял. Но вы, кажется, сказали, что Дак сможет отвезти меня в аэропорт?

Кэм закусила губу.

— Я сказала, что мистер Дак, возможно отвезет вас. Я не говорила, что он сможет это сделать.

После ее слов, меня охватил шок и глубокое разочарование. Мое сознание не хотелось мириться с ее словами, будто они были для меня приговором.

— То есть, вы хотите сказать, что зря убили на дорогу три дня?

Кэм рассмеялась.

— Мистер Дактэ. Вы были в пути три часа.

Я ошарашено смотрел на нее, хлопая глазами. Я не мог выдавить ничего, кроме бульканья.

— Путь от «ДакБен» и обратно занимает три часа.

— Вы хотите сказать, что все это время, мы ехали по кругу? И не было вероятности, куда-нибудь свернуть? — прохрипел я.

Кэм пожала плечами.

Я осел на стул. Перед глазами поплыло, словно меня ударили чем-то тяжелым.

— Хотите кофе? — предложила она. Я промолчал. Кэм налила мне большую кружку кофе и поставила передо мной. Я все еще сидел и не понимал, что происходит. Кэм снова заскучала. Она лениво водила ручкой в блокноте. И я, краем глаза, заметил, что блокнот совсем не исписан. Более того, он новый. Не то, что бы из него вырывали листы, просто я иногда пользуюсь таким же блокнотом. И примерно знаю, что если из него вырвать лист, то там, где их склеивают, остается всего лишь корешок. А раз блокнот новый, значит, кроме меня, здесь никого и в помине не было. Хотя, с другой стороны, Кэм могла исписать блокнот и взять новый.

Но, я, честно говоря, в это не верил. В кафе зашли туристы. Те самые, что пили только кофе и почти не говорили. Я повернулся к стойке и сделал два жадных глотка кофе. С кухни доносился запах готовящейся еды и недовольное бурчание Дака. Только, вот, мне было интересно, для кого Дак готовил еду? После двух часов, история повторилась. Туристы выпили кофе и ушли. Прошло еще два часа, и снова туристы — кофе. Я проследил за ними взглядом. Мужчины шли вдоль дороги, а когда их силуэты, стали почти расплывчатыми, они испарились, как дым.

К девяти, туристы не появились. Кэм собиралась домой. Она повесила фартук и надела кофту.

— Я с вами.

— Поспешил я за ней, когда она вышла на улицу.

— Со мной? — испугалась она.

— Да. Вы же не хотите, чтобы я всю ночь просидел на улице? А пойти мне не куда, учитывая вашу дорогу, я так думаю, до гостиницы дней шесть или больше? — пошутил я, и сам хохотнул. Кэм изогнула бровь, смотря на меня так, будто видела умалишенного.

— Я прошу вас. Мне только где-нибудь переночевать. Я здесь никого кроме вас не знаю.