Меня зовут Лютер Дактэ. Я писатель низкого профиля. Ну, не то, чтобы я сочиняю ужасные прозы.
Добавить в моё избранное
102 мин, 5 сек 17279
— Может, расскажешь, что происходит?
— Ты не поверишь в то, что я тебе расскажу.
— Лютер, я твой агент. И я поверю во что угодно. Учитывая то, о чем ты пишешь. Ну, так?
— Тогда, тебе придется поехать со мной.
Мужчины расплатились за обед и сели в машину. Через полчаса, они стояли на пороге дома. Лютер старался не поднимать глаза наверх. Мало ли, что он опять там увидит. Генри прошел в дом.
— А у тебя ничего не изменилось.
— Проходи в гостиную.
— Разве что ты заимел дерево. С каких пор ты занялся садоводством? — ухмыльнулся Генри, разглядывая дерево.
— Если бы. Посмотри на него внимательно и скажи, что ты видишь?
— Дерево.
— Нет, ты внимательно посмотри.
Генри изогнул одну бровь.
— Да дерево. Обычное дерево в горшке.
— Махнул рукой Генри.
— Кстати, откуда оно у тебя? Я бы хотел себе такое заиметь.
Лютер испугался.
— Нет, тебе лучше об этом не стоит говорить.
— Он сбавил тон голоса.
— Это не обычное дерево. Во-первых, как ты видишь, у ствола не типичная, для дерева форма, а женская.
— Да? — протянул Генри, скорее, от сожаления, чем от удивления. Так как он совершенно не видел того, о чем говорил Лютер.
— Вот грудь, — Лютер водил руками над стволом, — вот талия, вот бедра. А здесь шея и голова. Видишь?
— Лютер, и давно ты сидишь на этом?
— На чем? — не понял он.
— Это тебя надо спросить. Тебе же мерещиться деревянная баба.
— Ты не понимаешь. Оно живое. Настоящее. Оно движется, как человек.
Генри вышел из гостиной.
— Ты бы завязывал пить.
— Осторожно протянул он.
— Хорошо. Пойдем, я тебе кое-что покажу.
Они прошли в кабинет. Лютер открыл страницу на мониторе.
— Читай.
Генри быстро прошелся глазами по тексту.
— О, это потрясающе! Это и есть твоя новая книга?
— Да. То есть, нет. То есть я из всего, написал лишь половину страницы. А остальное. Остальное, книга пишет сама.
— Заговорчески прошептал Лютер. Генри посмотрел ему в глаза.
— Я рад, что твой кризис миновал.
— Он поднялся с места.
— Поэтому продолжай писать. Мне нравиться! — Генри похлопал Лютера по плечу. После посмотрел на часы.
— О, мне пора. Все пока. А ты продолжай, ваяй!
Лютер бессильно выдохнул, когда за Генри закрылась дверь. Он вернулся в кабинет и сел за компьютер.
— Хорошо.
— Произнес он и начал печатать.
«Передо мной возникло кукурузное поле. Высокие початки нависали надо мной, словно великаны. Злорадно шипя, и шевелясь от ветра. Я пытался пробраться сквозь них, раздвигая руками твердые стебли. Это у меня получалось с трудом. Так, несколько часов я петлял по полю, пока не вышел на дорогу».
Лютер вышел из кабинета и поднялся в спальню. Стоило ему пересечь порог комнаты, как экран компьютера загорелся и на клавиатуре, вжалась кнопка «DELETE». Курсор остановился и продолжил печатать.
«Так, несколько часов я петлял по полю, пока не понял, что заблудился. Я сел на землю, давая сердцу успокоиться. Я все еще удерживал стебли руками, но они соскочили и с силой сдавили мое тело. Я был окружен ими со всех сторон, а стебли липли мне на лицо. Я не мог дышать. Я задыхался. Задыхался».
Лютер соскочил с кровати. Его горло, словно стянули металлической цепью, не давая вдохнуть. Он отчаянно пытался хватать ртом воздух, и хрипел. После попытался дышать носом, но от этого было только хуже. Лютер добрался до двери, и дернул ручку. Но она не поддавалась. Хотя, ее можно было запереть только с внутренней стороны. Он медленно дошел до окна. Перед глазами плыл город, словно растекшиеся краски.
Распахнул его настежь, и прохладный воздух просочился в комнату. Только и это не помогло. Лютер упал на колени и на четвереньках дополз до двери, уперевшись спиной. Он морщился от боли, что скребла в его горле. Сжимал рубашку, коротко выдыхая. Хрип отдаленно напоминал бульканье. Рот беззвучно открывался, пытаясь, что-то сказать.
«На исходе нескольких часов, я выбрался на дорогу. Моя одежда была измазана в грязи, так как я катался по земле, пытаясь избавиться от лап кукурузы. В волосах листья и волокна. Воздух был густым от духоты, и напоминал суфле. И если ветер и проскальзывал, то он лишь поднимал пыль, отчего воздух становился коричнево-серым. Я стянул куртку и, ухватив двумя пальцами за ворот, просто тащил ее по дороге. Я испытывал дикую жажду. Горло и губы саднило от сухости. А на тело наваливалась тяжесть. Ноги, подобно вате, проваливались в грунт.»
Я не мог больше идти. Я рухнул на колени, впившись в раскаленную землю, ногтями и стонал. Голос отзывался болью в горле, и я сжал челюсть. В самой дали, виднелся угловатый домик.
— Ты не поверишь в то, что я тебе расскажу.
— Лютер, я твой агент. И я поверю во что угодно. Учитывая то, о чем ты пишешь. Ну, так?
— Тогда, тебе придется поехать со мной.
Мужчины расплатились за обед и сели в машину. Через полчаса, они стояли на пороге дома. Лютер старался не поднимать глаза наверх. Мало ли, что он опять там увидит. Генри прошел в дом.
— А у тебя ничего не изменилось.
— Проходи в гостиную.
— Разве что ты заимел дерево. С каких пор ты занялся садоводством? — ухмыльнулся Генри, разглядывая дерево.
— Если бы. Посмотри на него внимательно и скажи, что ты видишь?
— Дерево.
— Нет, ты внимательно посмотри.
Генри изогнул одну бровь.
— Да дерево. Обычное дерево в горшке.
— Махнул рукой Генри.
— Кстати, откуда оно у тебя? Я бы хотел себе такое заиметь.
Лютер испугался.
— Нет, тебе лучше об этом не стоит говорить.
— Он сбавил тон голоса.
— Это не обычное дерево. Во-первых, как ты видишь, у ствола не типичная, для дерева форма, а женская.
— Да? — протянул Генри, скорее, от сожаления, чем от удивления. Так как он совершенно не видел того, о чем говорил Лютер.
— Вот грудь, — Лютер водил руками над стволом, — вот талия, вот бедра. А здесь шея и голова. Видишь?
— Лютер, и давно ты сидишь на этом?
— На чем? — не понял он.
— Это тебя надо спросить. Тебе же мерещиться деревянная баба.
— Ты не понимаешь. Оно живое. Настоящее. Оно движется, как человек.
Генри вышел из гостиной.
— Ты бы завязывал пить.
— Осторожно протянул он.
— Хорошо. Пойдем, я тебе кое-что покажу.
Они прошли в кабинет. Лютер открыл страницу на мониторе.
— Читай.
Генри быстро прошелся глазами по тексту.
— О, это потрясающе! Это и есть твоя новая книга?
— Да. То есть, нет. То есть я из всего, написал лишь половину страницы. А остальное. Остальное, книга пишет сама.
— Заговорчески прошептал Лютер. Генри посмотрел ему в глаза.
— Я рад, что твой кризис миновал.
— Он поднялся с места.
— Поэтому продолжай писать. Мне нравиться! — Генри похлопал Лютера по плечу. После посмотрел на часы.
— О, мне пора. Все пока. А ты продолжай, ваяй!
Лютер бессильно выдохнул, когда за Генри закрылась дверь. Он вернулся в кабинет и сел за компьютер.
— Хорошо.
— Произнес он и начал печатать.
«Передо мной возникло кукурузное поле. Высокие початки нависали надо мной, словно великаны. Злорадно шипя, и шевелясь от ветра. Я пытался пробраться сквозь них, раздвигая руками твердые стебли. Это у меня получалось с трудом. Так, несколько часов я петлял по полю, пока не вышел на дорогу».
Лютер вышел из кабинета и поднялся в спальню. Стоило ему пересечь порог комнаты, как экран компьютера загорелся и на клавиатуре, вжалась кнопка «DELETE». Курсор остановился и продолжил печатать.
«Так, несколько часов я петлял по полю, пока не понял, что заблудился. Я сел на землю, давая сердцу успокоиться. Я все еще удерживал стебли руками, но они соскочили и с силой сдавили мое тело. Я был окружен ими со всех сторон, а стебли липли мне на лицо. Я не мог дышать. Я задыхался. Задыхался».
Лютер соскочил с кровати. Его горло, словно стянули металлической цепью, не давая вдохнуть. Он отчаянно пытался хватать ртом воздух, и хрипел. После попытался дышать носом, но от этого было только хуже. Лютер добрался до двери, и дернул ручку. Но она не поддавалась. Хотя, ее можно было запереть только с внутренней стороны. Он медленно дошел до окна. Перед глазами плыл город, словно растекшиеся краски.
Распахнул его настежь, и прохладный воздух просочился в комнату. Только и это не помогло. Лютер упал на колени и на четвереньках дополз до двери, уперевшись спиной. Он морщился от боли, что скребла в его горле. Сжимал рубашку, коротко выдыхая. Хрип отдаленно напоминал бульканье. Рот беззвучно открывался, пытаясь, что-то сказать.
«На исходе нескольких часов, я выбрался на дорогу. Моя одежда была измазана в грязи, так как я катался по земле, пытаясь избавиться от лап кукурузы. В волосах листья и волокна. Воздух был густым от духоты, и напоминал суфле. И если ветер и проскальзывал, то он лишь поднимал пыль, отчего воздух становился коричнево-серым. Я стянул куртку и, ухватив двумя пальцами за ворот, просто тащил ее по дороге. Я испытывал дикую жажду. Горло и губы саднило от сухости. А на тело наваливалась тяжесть. Ноги, подобно вате, проваливались в грунт.»
Я не мог больше идти. Я рухнул на колени, впившись в раскаленную землю, ногтями и стонал. Голос отзывался болью в горле, и я сжал челюсть. В самой дали, виднелся угловатый домик.
Страница 6 из 28
