Волны бесчинствовали, разбиваясь об отвесный облюбованный чайками каменный утёс, что возвышался над бушующим океаном. Последние лучи закатного солнца окрасили алым цветом виднеющиеся вдали светлые песчаные холмы, что в такие моменты завораживали, не позволяя оторвать взгляд…
Добавить в моё избранное
9 мин, 12 сек 19461
— Когда мы с тобой последний раз вообще разговаривали?
Мужчина молчал.
— А ведь я каждый вечер звонила, но слышала только глупые отговорки твоей жены. Было очень… неприятно. Но я всё равно каждый вечер набирала твой номер. Мобильный был недоступен, а на городском мне всё время отвечала эта женщина. Прости, но мне трудно называть её мачехой, — на мгновение она замолчала.
— Через несколько месяцев я поняла, что ты хочешь порвать с прошлым, то есть со мной, и перестала названивать. Погрузилась с головой в учёбу, но не помогало. Тогда я стала отвлекаться ещё и на новых друзей, но… ладно, это неважно.
Её взгляд блуждал по песчаному берегу. Заприметив Чёртов палец, Лера улыбнулась, не обратив внимания на смазанные тёмные тени, блуждающие вокруг. Отец проследил за её взглядом.
— Ты с малых лет мечтала забраться на самый верх, — хмыкнул он.
— А мы с матерью говорили, что тогда тебе придётся отдать Чёртову пальцу что-то взамен. Из-за острых камней ты не могла даже во время отлива осмотреть его со всех сторон. Помнишь?
«-Папа! Папа! Там камешки! — хныкала пятилетняя девчушка, тыкая маленьким пальчиком в сторону отвесного утёса.»
Мужчина и женщина переглянулись. В их глазах заиграли смешинки.
— Это сделано специально, чтобы маленькие девочки не ходили там.
— Но я хочу! — снова захныкала маленькая Лера.
— Пока водички мало!
Мужчина усмехнулся.
— Тогда ты должна что-нибудь подарить утёсу.
Девочка обиженно оглянулась на Чёртов палец и, показав язык, снова отвернулась«… — Да уж. И тогда я пошла в своих любимых босоножках. Таких, синеньких с цветочками.»
«… Синие босоножки, слетевшие с ног Леры, когда та убегала от мелкой волны, последний раз показались над водой. Ещё миг и их накрыла другая волна.»
Девочка посмотрела на родителей, которые ожидали её реакции, потом перевела взгляд на Чёртов палец и, сделав серьёзное лицо, покачала головой.
— Надо было другие босоножки Ему отдать. Эти были совсем новые! — посетовала она, но так и не заплакала«… — Хорошее было время, — задумчиво произнёс мужчина и посмотрел на дочь.»
— Да… Знаешь, пап, я сама, своими руками поставила крест на своём же будущем. И в этом ты не виноват. Твоя новая жена не виновата. Виновата только я, потому что нельзя жить ради кого-то. Надо уметь жить для себя! — углядела недоумение в глазах отца и пояснила.
— Я не говорю о том, что нужно стать законченной эгоисткой. Просто… как это не больно осознавать, но близкие нам люди когда-нибудь нас всё равно покидают. И не всегда из-за смерти. Они находят себя в этой жизни. Находят своё место… Наблюдая за парящими в васильковом небе птицами, Лера вспоминала, как докатилась до подобного. Пришло время признаться самой себе, что она жутко боялась разочаровать родителей. Но ещё больше боялась думать о том, что когда-нибудь останется без них.
Они хотели, чтобы она хорошо училась, ходила в музыкальную школу, а после окончания средней школы поступила в медицинский институт. Они не говорили об этом, но, будучи маленькой девочкой, она слышала все их разговоры на кухне, когда они думали, что дочь давно уже спит. Слышала и пыталась стать идеальной, чтобы не разочаровать их, своих родителей. Пыталась убедить себя, что хочет играть на фортепиано, хочет стать хирургом, и… просто сделала их смыслом своей жизни. Вот и получилось, что после смерти матери и женитьбы отца, Лера не нашла в этой новой жизни места для себя.
Родители были для неё, как опора в жизни. И это страшно. Очень. Особенно, когда теряешь эту самую опору. Интуитивно Лера понимала, что у отца есть право на счастливую жизнь с женщиной, которую он любит. Но понять, что зависима от кого-то легче, чем избавиться от самой зависимости и начать жить собственной жизнью, потому что оказалось, что Лера не умеет быть собой, не умеет принимать собственные решения, не умеет распоряжаться своей жизнью… Кажется, стихли даже крики чаек. Отец Леры долго не решался заговорить.
— Ты права, но… это мы тебя воспитали. Значит, мы допустили где-то ошибку.
— Не надо, — Лера едва заметно поморщилась.
— Прошлого всё равно не вернуть. Зато ты теперь счастлив.
— Уверена? — получив утвердительный кивок, мужчина криво улыбнулся.
— А я не уверен. На Марине я женился только потому, что думал, что она заменит тебе мать, но сделал только хуже. Когда понял, что ты никогда не примешь её — уже не смог развестись. Я чувствовал себя виноватым перед Мариной. И объясниться с тобой не мог. Я боялся, что ты не поймёшь. Вот и старался избегать тебя. Думал, тебе так будет легче. Мол, время лечит… — Нет, не лечит. Оно только прячет все переживания за всевозможными болезнями, от которых не излечишься до тех пор, пока не избавишься от самих переживаний, — процитировала она какого-то писателя-психолога и обвела взглядом песчаный берег.
Мужчина молчал.
— А ведь я каждый вечер звонила, но слышала только глупые отговорки твоей жены. Было очень… неприятно. Но я всё равно каждый вечер набирала твой номер. Мобильный был недоступен, а на городском мне всё время отвечала эта женщина. Прости, но мне трудно называть её мачехой, — на мгновение она замолчала.
— Через несколько месяцев я поняла, что ты хочешь порвать с прошлым, то есть со мной, и перестала названивать. Погрузилась с головой в учёбу, но не помогало. Тогда я стала отвлекаться ещё и на новых друзей, но… ладно, это неважно.
Её взгляд блуждал по песчаному берегу. Заприметив Чёртов палец, Лера улыбнулась, не обратив внимания на смазанные тёмные тени, блуждающие вокруг. Отец проследил за её взглядом.
— Ты с малых лет мечтала забраться на самый верх, — хмыкнул он.
— А мы с матерью говорили, что тогда тебе придётся отдать Чёртову пальцу что-то взамен. Из-за острых камней ты не могла даже во время отлива осмотреть его со всех сторон. Помнишь?
«-Папа! Папа! Там камешки! — хныкала пятилетняя девчушка, тыкая маленьким пальчиком в сторону отвесного утёса.»
Мужчина и женщина переглянулись. В их глазах заиграли смешинки.
— Это сделано специально, чтобы маленькие девочки не ходили там.
— Но я хочу! — снова захныкала маленькая Лера.
— Пока водички мало!
Мужчина усмехнулся.
— Тогда ты должна что-нибудь подарить утёсу.
Девочка обиженно оглянулась на Чёртов палец и, показав язык, снова отвернулась«… — Да уж. И тогда я пошла в своих любимых босоножках. Таких, синеньких с цветочками.»
«… Синие босоножки, слетевшие с ног Леры, когда та убегала от мелкой волны, последний раз показались над водой. Ещё миг и их накрыла другая волна.»
Девочка посмотрела на родителей, которые ожидали её реакции, потом перевела взгляд на Чёртов палец и, сделав серьёзное лицо, покачала головой.
— Надо было другие босоножки Ему отдать. Эти были совсем новые! — посетовала она, но так и не заплакала«… — Хорошее было время, — задумчиво произнёс мужчина и посмотрел на дочь.»
— Да… Знаешь, пап, я сама, своими руками поставила крест на своём же будущем. И в этом ты не виноват. Твоя новая жена не виновата. Виновата только я, потому что нельзя жить ради кого-то. Надо уметь жить для себя! — углядела недоумение в глазах отца и пояснила.
— Я не говорю о том, что нужно стать законченной эгоисткой. Просто… как это не больно осознавать, но близкие нам люди когда-нибудь нас всё равно покидают. И не всегда из-за смерти. Они находят себя в этой жизни. Находят своё место… Наблюдая за парящими в васильковом небе птицами, Лера вспоминала, как докатилась до подобного. Пришло время признаться самой себе, что она жутко боялась разочаровать родителей. Но ещё больше боялась думать о том, что когда-нибудь останется без них.
Они хотели, чтобы она хорошо училась, ходила в музыкальную школу, а после окончания средней школы поступила в медицинский институт. Они не говорили об этом, но, будучи маленькой девочкой, она слышала все их разговоры на кухне, когда они думали, что дочь давно уже спит. Слышала и пыталась стать идеальной, чтобы не разочаровать их, своих родителей. Пыталась убедить себя, что хочет играть на фортепиано, хочет стать хирургом, и… просто сделала их смыслом своей жизни. Вот и получилось, что после смерти матери и женитьбы отца, Лера не нашла в этой новой жизни места для себя.
Родители были для неё, как опора в жизни. И это страшно. Очень. Особенно, когда теряешь эту самую опору. Интуитивно Лера понимала, что у отца есть право на счастливую жизнь с женщиной, которую он любит. Но понять, что зависима от кого-то легче, чем избавиться от самой зависимости и начать жить собственной жизнью, потому что оказалось, что Лера не умеет быть собой, не умеет принимать собственные решения, не умеет распоряжаться своей жизнью… Кажется, стихли даже крики чаек. Отец Леры долго не решался заговорить.
— Ты права, но… это мы тебя воспитали. Значит, мы допустили где-то ошибку.
— Не надо, — Лера едва заметно поморщилась.
— Прошлого всё равно не вернуть. Зато ты теперь счастлив.
— Уверена? — получив утвердительный кивок, мужчина криво улыбнулся.
— А я не уверен. На Марине я женился только потому, что думал, что она заменит тебе мать, но сделал только хуже. Когда понял, что ты никогда не примешь её — уже не смог развестись. Я чувствовал себя виноватым перед Мариной. И объясниться с тобой не мог. Я боялся, что ты не поймёшь. Вот и старался избегать тебя. Думал, тебе так будет легче. Мол, время лечит… — Нет, не лечит. Оно только прячет все переживания за всевозможными болезнями, от которых не излечишься до тех пор, пока не избавишься от самих переживаний, — процитировала она какого-то писателя-психолога и обвела взглядом песчаный берег.
Страница 2 из 3
