Вамбери

Митика резко вскочил на ноги и ринулся к вампиру, но вдруг остановился, понимая, что перед ним никого нет.

— Где ты?! — отчаянно завопил мужчина.

— Здесь, — пронеслась мысль.

— Я с тобой немного поиграю. Можно? Времени у меня все равно много. А твоя жена никуда не убежит.

— Появись! Куда ты делся?!

— Всему свое время, смертный, — послышалось сзади.

Митика резко развернулся, но никого не увидел. В следующий момент он услышал крик своей жены, и в голове, словно видение, пронесся момент ее смерти. Маленькие капли крови стекали из двух ранок на ее шее. Мертвое лицо его любимой жены исказила гримаса боли. Ее бездыханное тело медленно оседало на пол посреди комнаты.

— Сволочь! Зачем? Тебе меня мало?!

Видение пропало. А в голове снова появился голос:

— Это еще не случилось, но это случится. Совсем скоро. Тебе понравилось?

— Я убью тебя, даже ценой своей жизни, — завопил мужчина.

— Не волнуйся, ты тоже умрешь, — с издевкой пообещал голос.

— Появись! — закричал мужчина.

В следующий момент мрачная тень опустилась сзади на плечи Митике. Острые зубы вампира впились в его шею. Боль ушла мгновенно. Появилось туманное состояние, будто сознание уходит и, словно, что начинаешь парить в невесомости. Сменилось и видение реального мира на картины, рисуемые его умирающим мозгом. Слабые очертания комнаты исчезли, а вместо них появился тоннель. Свет в его конце притягивал. Кровь перед смертью стала настолько пульсировать, что Митика отчетливо слышал ее гул у себя в голове. Словно барабанный ритм, этот гул одновременно завораживал и пугал. Мужчина вдруг понял, что это не смерть. Он не умирал, а наоборот получал новую жизнь. Более интересную и яркую. Вечную. А потом всё поглотил холод. Он пронизывал настолько глубоко, что, казалось, самые маленькие клетки становятся льдом. Но неприятно не было. Наоборот, ощущение холода бодрило. Митика словно плавал в ледяном озере, подобно русалу. Барабанный ритм прекратился. Состояние невесомости и бодрости сменилось слабостью. Митика открыл глаза. Он лежал на полу. Рядом с ним сидел вампир. Он больше не внушал страх. Наоборот, он был тем единственным, кто мог провести Митику по пути вечности. Его Наставник, который дал ему новую жизнь.

— Пить… — слабо прошептал Митика.

— Хочу пить.

— Это хорошо, — вампир улыбнулся и протянул мужчине свою руку.

— Нам нужно закончить твое преображение.

Митика схватил руку вампира и увидел, что запястье Наставника в том месте, где были вены, светится красным. Он впился зубами скорее по воле инстинкта, нежели осознавая, что надо делать. Внезапно вернулось состояние невесомости. С каждым новым глотком слабость уходила. Вместе с кровью своего создателя Митика получал не только силу, но и воспоминания. Он видел, как много веков назад, Наставника сделали вампиром против его воли. Мужчина вспомнил чьи-то слова из своей недавней, но уже казавшейся чужой жизни: «Ты умираешь во имя Дракона», — и только сейчас понял их смысл. В воспоминаниях Наставника он увидел встречу с Драконом. Это был вампир, по силе и могуществу которому равных не существовало. Он являлся божеством, которому поклонялись все дети Ночи. И теперь Митика был одним из них.

Видение резко оборвалось.

— Хватит! — сказал Наставник.

— Еще! — попросил Митика.

— Нет, довольно. Я понимаю, что ты голоден. Вставай и иди в комнату. Твоя первая жертва там.

Митика медленно поднялся и на ватных ногах, словно был пьян, побрел в комнату.

Его жена пыталась найти что-нибудь, чем можно было выломать раму и выбраться наружу. К несчастью, муж был хорошим хозяином и делал все на совесть, поэтому выбить получилось только стекла. Рама никак не поддавалась. А в отверстия для стекол пролезть никак не получилось бы: слишком маленькие. И мешал живот. Лала в этот момент пожалела, что беременна. И не потому, что боялась умереть сама, а потому что ребенку появиться на свет было не суждено. Он обречен на смерть так же, как и она. И спасти его нет ни единого шанса.

Лала услышала, как сзади кто-то вошел. Она развернулась и увидела своего мужа.

— Хвала небесам, ты жив, — сказала она, кидаясь ему в объятия.

— Почти, — сказал муж и обнажил клыки в предвкушении вкусной горячей крови, но внезапно остановился. А из глаз потекли слезы. Он понял, что не может лишить её жизни, но не находил ответа, почему. Воспоминания из недавней жизни стерлись, будто её и не было. На их место встали воспоминания Наставника. Кто эта женщина? Почему он плачет?

В дверях появился создатель:

— Чего же ты ждешь?

— Я не могу, — ответил Митика.

— Не знаю почему, но не могу.

Лала замерла не в силах пошевелиться. Она наконец поняла, что ее муж умер, и в объятиях она у такого же монстра, как тот, который стоит в дверях.