«Знаете ли, Вы что, такое абсолютная темнота? Одно точно, в темноте ты, всегда наедине со своими страхами и, не только с ними»… Вера отложила рукопись, не в состоянии бороться с усталостью.
Добавить в моё избранное
13 мин, 2 сек 15427
Но эта его рафинированная внешность уже не производила на Веру впечатления, как и длинный список научных званий и монографий.
— Папа, Игорь… — Вера задохнулась.
— Ну, милая, он был калека. Нежизнеспособный. Радуйся, что это случилось сейчас, а не спустя десять лет, когда ты уже никому была бы не нужна, — равнодушно произнес Иван Петрович.
— Что случилось? О чем ты? — выдохнула Вера.
«Он знает, — сообразила она.»
— Только не знает, что мы прогнали темноту!«После паузы Вера тихо сказала:»
— Это ты убил Дудкина?
— Вера, ты окончательно заработалась. Обратись к психиатру. У меня есть телефон моего сокурсника Венечки Ройзмана, очень хорошего специалис… — Папа!
Вера вытащила прут из-под плаща.
— Вот как, — Иван Петрович резко дернул какой-то рычаг на своем аппарате.
— Не смей! — завизжала Вера, поднимая прут и замахиваясь на аппарат.
— Я не позволю тебе уничтожить труд моей жизни! — надтреснуто закричал Иван Петрович.
— Ты ради этого пащенка хочешь испортить мой генератор! Да если хочешь знать, это обороноспособность всей России! Это управление всем… Вера примерилась и ударила по аппарату; прут отскочил, тогда она ударила сильнее, белая эмалированная поверхность прогнулась, где-то в недрах аппарата раздалось шипение и треск, Вера ударила еще раз. Иван Петрович набросился на нее, бил кулаками, пытался вытолкать, но она уворачивалась и снова и снова долбила прутом аппарат. Наконец, Ивану Петровичу все-таки удалось ее отшвырнуть.
— Убийца! — закричала Вера.
— Я всем! Расскажу! — голос у нее срывался, ее душили рыдания, но она закончила:
— Всем расскажу, что это ты виноват!
— Не расскажешь, — Иван Петрович осмотрел аппарат, решил, видимо, что он не слишком поврежден, и успокоился.
— Ты уже никому ничего не расскажешь. Ты такая же бесполезная, как и твой сын… Он нажал рычаг.
Вера вскрикнула и бросилась бежать из лаборатории. Вслед ей, клубясь, тянулась темнота — непроглядная, живая и склизкая, и Вера упала прямо на лестнице, кубарем скатилась к ногам изумленного вахтера, сломав каблук; в локте что-то хрустнуло, Вера взвыла от боли… Перепуганный вахтер вызвал «скорую», а Веру от посторонних глаз поспешил закрыть у себя в подсобке.
… Потом она позвонила Сашке, и тот примчался в травмопункт, где Вера сидела и плакала от боли в только что загипсованной руке. Забрал ее. Отвез к себе домой, где Игорь играл с бабушкой в шахматы. И бывшая свекровь вдруг спросила, отчего бы им не пожениться заново. И Сашка буркнул «я не против, это все Верка… а я бы хоть сейчас»… Вера кивала головой, соглашаясь. Она со всем заранее соглашалась. Потому что все тяготы обыденной жизни теперь казались ей переносимыми и нестрашными, наоборот, они еще и помогли бы ей забыть о том, что она увидела, когда обернулась, убегая из отцовской лаборатории… Иван Петрович упал на колени возле своего «генератора». Какие-то темные склизкие змеи, источающие не то дым, не то черные испарения, обвили его, пронизали все тело, их щупальца выползали, извиваясь, из глаз, изо рта, из дыр, пропоротых в одежде. Кровь стремительно пропитывала белый лабораторный халат, хлюпала вокруг коленей, руки тряслись и судорожно дергались. А над головой клубилась абсолютная темнота…
— Папа, Игорь… — Вера задохнулась.
— Ну, милая, он был калека. Нежизнеспособный. Радуйся, что это случилось сейчас, а не спустя десять лет, когда ты уже никому была бы не нужна, — равнодушно произнес Иван Петрович.
— Что случилось? О чем ты? — выдохнула Вера.
«Он знает, — сообразила она.»
— Только не знает, что мы прогнали темноту!«После паузы Вера тихо сказала:»
— Это ты убил Дудкина?
— Вера, ты окончательно заработалась. Обратись к психиатру. У меня есть телефон моего сокурсника Венечки Ройзмана, очень хорошего специалис… — Папа!
Вера вытащила прут из-под плаща.
— Вот как, — Иван Петрович резко дернул какой-то рычаг на своем аппарате.
— Не смей! — завизжала Вера, поднимая прут и замахиваясь на аппарат.
— Я не позволю тебе уничтожить труд моей жизни! — надтреснуто закричал Иван Петрович.
— Ты ради этого пащенка хочешь испортить мой генератор! Да если хочешь знать, это обороноспособность всей России! Это управление всем… Вера примерилась и ударила по аппарату; прут отскочил, тогда она ударила сильнее, белая эмалированная поверхность прогнулась, где-то в недрах аппарата раздалось шипение и треск, Вера ударила еще раз. Иван Петрович набросился на нее, бил кулаками, пытался вытолкать, но она уворачивалась и снова и снова долбила прутом аппарат. Наконец, Ивану Петровичу все-таки удалось ее отшвырнуть.
— Убийца! — закричала Вера.
— Я всем! Расскажу! — голос у нее срывался, ее душили рыдания, но она закончила:
— Всем расскажу, что это ты виноват!
— Не расскажешь, — Иван Петрович осмотрел аппарат, решил, видимо, что он не слишком поврежден, и успокоился.
— Ты уже никому ничего не расскажешь. Ты такая же бесполезная, как и твой сын… Он нажал рычаг.
Вера вскрикнула и бросилась бежать из лаборатории. Вслед ей, клубясь, тянулась темнота — непроглядная, живая и склизкая, и Вера упала прямо на лестнице, кубарем скатилась к ногам изумленного вахтера, сломав каблук; в локте что-то хрустнуло, Вера взвыла от боли… Перепуганный вахтер вызвал «скорую», а Веру от посторонних глаз поспешил закрыть у себя в подсобке.
… Потом она позвонила Сашке, и тот примчался в травмопункт, где Вера сидела и плакала от боли в только что загипсованной руке. Забрал ее. Отвез к себе домой, где Игорь играл с бабушкой в шахматы. И бывшая свекровь вдруг спросила, отчего бы им не пожениться заново. И Сашка буркнул «я не против, это все Верка… а я бы хоть сейчас»… Вера кивала головой, соглашаясь. Она со всем заранее соглашалась. Потому что все тяготы обыденной жизни теперь казались ей переносимыми и нестрашными, наоборот, они еще и помогли бы ей забыть о том, что она увидела, когда обернулась, убегая из отцовской лаборатории… Иван Петрович упал на колени возле своего «генератора». Какие-то темные склизкие змеи, источающие не то дым, не то черные испарения, обвили его, пронизали все тело, их щупальца выползали, извиваясь, из глаз, изо рта, из дыр, пропоротых в одежде. Кровь стремительно пропитывала белый лабораторный халат, хлюпала вокруг коленей, руки тряслись и судорожно дергались. А над головой клубилась абсолютная темнота…
Страница 4 из 4
