В деревне, километрах в ста от Тулы, в своем старом доме жила Варвара Петровна. Она жила одна. В двадцать два года Варвара Петровна вышла замуж, уехала с молодым мужем на его родину.
Добавить в моё избранное
64 мин, 59 сек 7864
Долгое время ничего не происходило. Но потом ведунья сказала Юре: Достань тюбик с краской из моего мешочка.
— Да, сейчас, я знаю, где он, — ответил Юра и скоро протянул Варваре Петровне тюбик.
— Хорошо, помоги мне. Как только нечисть будет в зеркале, нарисуй четыре красных крестика в четырех углах, а я буду крепко держать зеркало.
Юра так и сделал. Рука ведуньи с трудом удерживала маленькое зеркало, из которого не хотела выходить падальщица. Варвара Петровна и Юра ждали. Но вдруг раздался звук разбитого стекла. Это нечисть, вылетая в зазеркалье, так противилась этому, что маленькое зеркало лопнуло.
— Ну вот и все, — сказала Варвара Петровна, а Юра быстро запечатал нечисть в ее новом месте, поставив большие красные крестики в четырех углах зеркала. Юра вздрогнул, когда в зеркале увидел искаженное злобой лицо нечисти. Лицо — иначе не назовешь. Ведь он увидел два глаза, нос и ощерившийся рот. Но он совсем не испугался. Конечно, ведь рядом с ним стояла Варвара Петровна.
— Слушай Юр, — сбегай во двор, принеси мне свечу и спички. Они в моем мешке в отдельном узелке.
— Хорошо, — сказал Юра уже на ходу, сбегая со ступенек.
Он скоро вернулся, передал Варваре Петровне то, что она просила и сказал:
— Варвара Петровна, я сейчас заметил на западе над горизонтом какую-то темную полоску. Странно, не свет от заходящего солнца, а какая-то чернота.
— Ты сказал «чернота?». Плохо. Но давай сейчас быстренько закоптим зеркало — мало ли что, а потом заглянем к Ивану Петровичу. После посидим за столом. А завтра мои уезжают, и мы серьезно приступим с тобой к изучению ведической практики.
— Да, конечно.
Варвара Петровна зажгла свечку, поднесла ее к зеркалу. Свечка стала очень сильно коптить, и эта копоть оседала на поверхности зеркала.
— Ну вот, теперь не будет соблазна посмотреться в это зеркало. А сейчас пошли к старосте.
В это время Мария вместе с Никитой дремала в доме, Павел, уже с удовольствием колдовал над огнем и мясом, а Миша скучал, бродя кругами по двору и не зная, чем заняться. Ведь у бабы Вари не было ни компьютера, ни, конечно же, интернета. А больше ничего пацан в свое свободное время делать не умел.
Но тут он вспомнил, что его баба Варя и этот Юра поднимались на чердак. Вспомнил и решил посмотреть, что там интересного есть на чердаке — все равно делать нечего.
И вот Миша на чердаке. Он осмотрелся. В дальнем углу увидел довольно большой сундук. Когда он с трудом открыл его, то обнаружил там кучу старых журналов и газет. Это было Михаилу без надобности. Справа от двери стоял старый шкаф. В нем висели старые платья, костюмы, куртки — ото всего этого сильно пахло нафталином. Слева висела полка, на которой в несколько рядов стояли пустые стеклянные банки. Большое место занимали два старых кресла с продавленными сидениями. На одном из кресел стояла настольная лампа. Он, вздохнув, подошел к лампе, вывернул лампочку и положил ее в карман. Но сделав это, он замотал головой. Ему показалось, что он услышал писклявый тонкий голосок:
— Подойди к темному зеркалу, подойди к темному зеркалу.
Наконец он догадался, что нужно подойти к старой раме с черным полотном в ней.
Он подошел к этой раме, внимательно вгляделся в нее и понял, что это не черное полотно, а сажа. Он пальцем потер стекло и увидел, что это было большое старое зеркало с измазанным стеклом. Он открыл сундук со старыми газетами, оторвал от одной из них большой кусок, подошел к зеркалу и очистил круг внутри его. И он заметил, как в зеркале мелькнула какая-то тень. И тот же писклявый тоненький как паутинка голосок велел ему:
— Сотри красные крестики, сотри красные крестики.
Михаил сделал так, как его попросили, и нисколько не испугался странностям, которые сейчас происходили на чердаке. Он, вообще, не привык пугаться. Его папа всегда защищал его.
Так вот, Миша, стер, с большим трудом, правда, все четыре красных креста. Но не понял, не осознал, что с ним произошло. А вот что — он услышал довольный громкий едкий смех, потом почувствовал шевеление волос на голове, а после зачесался его подбородок. Увидеть, что его волосы поседели и спутались колтунами, он не мог. А потрогав подбородок, он почувствовал, что вся нижняя часть лица покрыта волосами. Он закричал, вернее, хотел закричать:
— Папа.
Но звука не было. Его острохвостая падальщица выключила первую очередь, а потом полетела во двор.
В это время Варвара Петровна собиралась что-то еще сказать старосте Ивану Петровичу, но вдруг вскрикнула:
— Юра, быстро домой. Падальщица на свободе. Ее выпустил мой неразумный внук. Ну что ты будешь делать.
Но потом передумала и сказала Юре:
— Стой, подожди немножко.
Она приблизила свои ладони друг к другу. Постояла несколько секунд. Потом стала делать движения руками, то приближая их, то разводя в стороны.
— Да, сейчас, я знаю, где он, — ответил Юра и скоро протянул Варваре Петровне тюбик.
— Хорошо, помоги мне. Как только нечисть будет в зеркале, нарисуй четыре красных крестика в четырех углах, а я буду крепко держать зеркало.
Юра так и сделал. Рука ведуньи с трудом удерживала маленькое зеркало, из которого не хотела выходить падальщица. Варвара Петровна и Юра ждали. Но вдруг раздался звук разбитого стекла. Это нечисть, вылетая в зазеркалье, так противилась этому, что маленькое зеркало лопнуло.
— Ну вот и все, — сказала Варвара Петровна, а Юра быстро запечатал нечисть в ее новом месте, поставив большие красные крестики в четырех углах зеркала. Юра вздрогнул, когда в зеркале увидел искаженное злобой лицо нечисти. Лицо — иначе не назовешь. Ведь он увидел два глаза, нос и ощерившийся рот. Но он совсем не испугался. Конечно, ведь рядом с ним стояла Варвара Петровна.
— Слушай Юр, — сбегай во двор, принеси мне свечу и спички. Они в моем мешке в отдельном узелке.
— Хорошо, — сказал Юра уже на ходу, сбегая со ступенек.
Он скоро вернулся, передал Варваре Петровне то, что она просила и сказал:
— Варвара Петровна, я сейчас заметил на западе над горизонтом какую-то темную полоску. Странно, не свет от заходящего солнца, а какая-то чернота.
— Ты сказал «чернота?». Плохо. Но давай сейчас быстренько закоптим зеркало — мало ли что, а потом заглянем к Ивану Петровичу. После посидим за столом. А завтра мои уезжают, и мы серьезно приступим с тобой к изучению ведической практики.
— Да, конечно.
Варвара Петровна зажгла свечку, поднесла ее к зеркалу. Свечка стала очень сильно коптить, и эта копоть оседала на поверхности зеркала.
— Ну вот, теперь не будет соблазна посмотреться в это зеркало. А сейчас пошли к старосте.
В это время Мария вместе с Никитой дремала в доме, Павел, уже с удовольствием колдовал над огнем и мясом, а Миша скучал, бродя кругами по двору и не зная, чем заняться. Ведь у бабы Вари не было ни компьютера, ни, конечно же, интернета. А больше ничего пацан в свое свободное время делать не умел.
Но тут он вспомнил, что его баба Варя и этот Юра поднимались на чердак. Вспомнил и решил посмотреть, что там интересного есть на чердаке — все равно делать нечего.
И вот Миша на чердаке. Он осмотрелся. В дальнем углу увидел довольно большой сундук. Когда он с трудом открыл его, то обнаружил там кучу старых журналов и газет. Это было Михаилу без надобности. Справа от двери стоял старый шкаф. В нем висели старые платья, костюмы, куртки — ото всего этого сильно пахло нафталином. Слева висела полка, на которой в несколько рядов стояли пустые стеклянные банки. Большое место занимали два старых кресла с продавленными сидениями. На одном из кресел стояла настольная лампа. Он, вздохнув, подошел к лампе, вывернул лампочку и положил ее в карман. Но сделав это, он замотал головой. Ему показалось, что он услышал писклявый тонкий голосок:
— Подойди к темному зеркалу, подойди к темному зеркалу.
Наконец он догадался, что нужно подойти к старой раме с черным полотном в ней.
Он подошел к этой раме, внимательно вгляделся в нее и понял, что это не черное полотно, а сажа. Он пальцем потер стекло и увидел, что это было большое старое зеркало с измазанным стеклом. Он открыл сундук со старыми газетами, оторвал от одной из них большой кусок, подошел к зеркалу и очистил круг внутри его. И он заметил, как в зеркале мелькнула какая-то тень. И тот же писклявый тоненький как паутинка голосок велел ему:
— Сотри красные крестики, сотри красные крестики.
Михаил сделал так, как его попросили, и нисколько не испугался странностям, которые сейчас происходили на чердаке. Он, вообще, не привык пугаться. Его папа всегда защищал его.
Так вот, Миша, стер, с большим трудом, правда, все четыре красных креста. Но не понял, не осознал, что с ним произошло. А вот что — он услышал довольный громкий едкий смех, потом почувствовал шевеление волос на голове, а после зачесался его подбородок. Увидеть, что его волосы поседели и спутались колтунами, он не мог. А потрогав подбородок, он почувствовал, что вся нижняя часть лица покрыта волосами. Он закричал, вернее, хотел закричать:
— Папа.
Но звука не было. Его острохвостая падальщица выключила первую очередь, а потом полетела во двор.
В это время Варвара Петровна собиралась что-то еще сказать старосте Ивану Петровичу, но вдруг вскрикнула:
— Юра, быстро домой. Падальщица на свободе. Ее выпустил мой неразумный внук. Ну что ты будешь делать.
Но потом передумала и сказала Юре:
— Стой, подожди немножко.
Она приблизила свои ладони друг к другу. Постояла несколько секунд. Потом стала делать движения руками, то приближая их, то разводя в стороны.
Страница 16 из 18
