И кто мог подумать, что к вечеру погода настолько испоганится? С утра вроде как солнечно было, а сейчас — холодный дождь, хлещущий во всех направлениях, разве что не вверх, из-за ветра — короче засада полная. Но слово есть слово…
Добавить в моё избранное
6 мин, 28 сек 5050
Не сговариваясь, мы вылетели в прихожую. Лучше на вокзале переночевать под дождем, чем с этим вот под одной крышей. За нами никто не гнался, из кухни вообще не было ни звука, но все равно… вдруг затаился и ждет. Остатки здравого смысла заставили нас схватить на ходу верхнюю одежду и ботинки.
Одевались мы в холле, поминутно озираясь на лестничный пролет.
— Блин, — пожаловался Витек, — ботинки не мои.
— Мои на мне, — пожал плечами я.
— Тогда чьи же эти?, — Витек зачарованно уставился на обувь и вдруг заржал.
— Пьяный ёжик матерщинник… не могу… Мы сидели на ступеньках. От смеха нестерпимо болел живот, но мы никак не могли успокоиться. Вдруг Витька побледнел.
— Дядька… Вдруг он разбился насмерть?
Веселья как не бывало. Мы вскочили и потихонечку (а вдруг он там затаился и ждет, чтоб спустить с нас шкуру), прокрались обратно в квартиру.
Дядька неподвижно сидел на кухонном полу, прислонившись к одному из поверженных стульев. Витька испуганно подбежал к нему.
— Дядя Егор, ты не сильно ушибся? Может, скорую вызвать.
Дядька смерил его, а потом меня, каким-то странным взглядом.
— Не надо скорую, -пробормотал он. -Помогите мне добраться до кровати.
Мы, кряхтя, дотащили его до дивана, где он моментально отрубился.
Мы тоже решили свалить на боковую. Приведя для начала кухню в порядок. Поставили стулья, сняли веревку, протерли липкий от пролившегося коньяка пол. Стоп, а где коньяк? И стакан, и бутылка бесследно исчезли.
— Хорошо припрятал, старый алкаш, — ворчал Витек, обыскивая полки и ящики.
— Ладно, оставь, завтра у него спросим, -зевнул я.
Ночью мы спали плохо. Мне снились какие-то странные существа с бутылками коньяка в руках, отплясывающие вокруг Витькиного дяди. Витьке снилась похожая пакость. И еще град стучал в окно. Проснулись наутро совершенно разбитые. Дома никого не было. Мы кое-как впихнули в себя бутерброды и потопали в школу. С контрольной, как ни странно, справились неплохо. После школы я пошел домой, а Витька на вокзал — встречать родителей. Жизнь вернулась в обычно русло.
Дурацкий эксперимент не прошел бесследно. Мы как-то внезапно повзрослели. Учиться стали серьезнее, в радиокружок вернулись, глупые затеи нас как-то перестали интересовать. А для витькиного дяди все кончилось совсем замечательно — он неожиданно бросил пить. Витька говорил, что он головой особым образом обо что-то торкнулся и мозги на место встали. Мне эта гипотеза не нравилась, но лучшей не было. Только несколько лет спустя, на каком-то совместном торжестве, мы узнали правду. Народ байки травил, в основном пьяные воспоминания, тут очередь дядьки подошла, он и рассказал:
— Рассорился я тогда с Ларкой, собрал вещи и прямиком к сестре. Захожу — а там тишина и темень кромешная. Ну, я решил, спят, не буду будить, свет только в прихожке оставил. А погода была на улице адская, замерз и вымок я страшно, решил отогреться чаем с коньяком. Поискал в буфете — нет коньяка. Пошел я на кухню, злой, как собака. А там эти засранцы с веревками затаились.
— он незлобно кивнул в нашу с Витьком сторону. — Не заметил я веревок и упал. Головой приложился крепко. Очухался, сел. Засранцев нет, свет горит, на столе бутылка, кототую я искал, на полу лужа, в луже стакан валяется. Я взял стакан, налил. Только выпить собрался, как из угла чудо-юдо появилось, на ежа переростка похожее. Стакан из рук выцапнуло и на меня косится. А я на него. А потом на бутылку. А оно мне как палец покажет, бутылку хвать, и будто его и не было. Вот, думаю, она какая, белочка, шипастая. Испугался я тогда до чертиков. С тех пор — ни грамма.
Одевались мы в холле, поминутно озираясь на лестничный пролет.
— Блин, — пожаловался Витек, — ботинки не мои.
— Мои на мне, — пожал плечами я.
— Тогда чьи же эти?, — Витек зачарованно уставился на обувь и вдруг заржал.
— Пьяный ёжик матерщинник… не могу… Мы сидели на ступеньках. От смеха нестерпимо болел живот, но мы никак не могли успокоиться. Вдруг Витька побледнел.
— Дядька… Вдруг он разбился насмерть?
Веселья как не бывало. Мы вскочили и потихонечку (а вдруг он там затаился и ждет, чтоб спустить с нас шкуру), прокрались обратно в квартиру.
Дядька неподвижно сидел на кухонном полу, прислонившись к одному из поверженных стульев. Витька испуганно подбежал к нему.
— Дядя Егор, ты не сильно ушибся? Может, скорую вызвать.
Дядька смерил его, а потом меня, каким-то странным взглядом.
— Не надо скорую, -пробормотал он. -Помогите мне добраться до кровати.
Мы, кряхтя, дотащили его до дивана, где он моментально отрубился.
Мы тоже решили свалить на боковую. Приведя для начала кухню в порядок. Поставили стулья, сняли веревку, протерли липкий от пролившегося коньяка пол. Стоп, а где коньяк? И стакан, и бутылка бесследно исчезли.
— Хорошо припрятал, старый алкаш, — ворчал Витек, обыскивая полки и ящики.
— Ладно, оставь, завтра у него спросим, -зевнул я.
Ночью мы спали плохо. Мне снились какие-то странные существа с бутылками коньяка в руках, отплясывающие вокруг Витькиного дяди. Витьке снилась похожая пакость. И еще град стучал в окно. Проснулись наутро совершенно разбитые. Дома никого не было. Мы кое-как впихнули в себя бутерброды и потопали в школу. С контрольной, как ни странно, справились неплохо. После школы я пошел домой, а Витька на вокзал — встречать родителей. Жизнь вернулась в обычно русло.
Дурацкий эксперимент не прошел бесследно. Мы как-то внезапно повзрослели. Учиться стали серьезнее, в радиокружок вернулись, глупые затеи нас как-то перестали интересовать. А для витькиного дяди все кончилось совсем замечательно — он неожиданно бросил пить. Витька говорил, что он головой особым образом обо что-то торкнулся и мозги на место встали. Мне эта гипотеза не нравилась, но лучшей не было. Только несколько лет спустя, на каком-то совместном торжестве, мы узнали правду. Народ байки травил, в основном пьяные воспоминания, тут очередь дядьки подошла, он и рассказал:
— Рассорился я тогда с Ларкой, собрал вещи и прямиком к сестре. Захожу — а там тишина и темень кромешная. Ну, я решил, спят, не буду будить, свет только в прихожке оставил. А погода была на улице адская, замерз и вымок я страшно, решил отогреться чаем с коньяком. Поискал в буфете — нет коньяка. Пошел я на кухню, злой, как собака. А там эти засранцы с веревками затаились.
— он незлобно кивнул в нашу с Витьком сторону. — Не заметил я веревок и упал. Головой приложился крепко. Очухался, сел. Засранцев нет, свет горит, на столе бутылка, кототую я искал, на полу лужа, в луже стакан валяется. Я взял стакан, налил. Только выпить собрался, как из угла чудо-юдо появилось, на ежа переростка похожее. Стакан из рук выцапнуло и на меня косится. А я на него. А потом на бутылку. А оно мне как палец покажет, бутылку хвать, и будто его и не было. Вот, думаю, она какая, белочка, шипастая. Испугался я тогда до чертиков. С тех пор — ни грамма.
Страница 2 из 2
