… Я оказался в большой зале — чёрный мрамор и зеркала. Колонны, тожественные дорические колонны; огромные массивные столы, словно вросшие в пол, большие многосвечёвые светильники под потолком, даже посуда и приборы — всё было из чёрного, до блеска отполированного мрамора. Зеркала…
Добавить в моё избранное
5 мин, 16 сек 5479
В то же миг златовласка словно ниоткуда материализовалась прямо перед нами.
Глядя сквозь нас с Мессалиной, она, улыбнувшись, проговорила: Ах, до чего же сильно мужчины глупеют, влюбившись!
После этого… начала вдруг таять… Вот уже от неё осталась только верхняя половина тела, которая, в свою очередь, стала терять очертания, колебаться и вскоре растаяла в воздухе. Какое-то время ещё можно было видеть золотистое облачко в том месте, где только что была её голова, но и оно вскоре исчезло… — Проснулась! — объяснила мне Мессалина.
— Любушка, — продолжила она, нашла весьма оригинальный способ ускользать от мистера Дэмьена. Она научилась находиться одновременно в нескольких разных местах и, когда мистер Дэмьен настигнет одну из Любушек, та, прямо на его глазах исчезает, переместившись то ли в параллельную реальность, то ли ещё куда. Мистер Дэмьен просто бесится от этого, но поделать ничего не может. Кстати, о параллельной реальности… Не желаете ли взглянуть? Иногда там бывает довольно интересно.
Я едва успел промычать что-то нечленораздельное, пытаясь сказать, что ещё не пришёл в себя от уже увиденного, как Мессалина, видимо приняв мычание за горячее согласие, взяла меня за кисть руки.
Очертания залы заструились, поплыли и вновь стали чёткими. Едва я успел с огромным облегчением подумать, что переход не получился, как в залу твёрдым шагом гренадера вошёл дворецкий, разодетый в такую роскошную ливрею, что любой адмиральский парадный мундир, по сравнению с нею, показался бы грязной набедренной повязкой.
— Дамы и господа! Прошу к столу! — зычным раскатистым голосом ринг-анонсера объявил дворецкий.
В числе других гостей, мы с Мессалиной подошли к огромному столу.
Вновь раздался рык дворецкого:
— Коронное блюдо сегодняшнего раута — голова мистера Дэмьена!
Все, включая и самого мистера Дэмьена (где он взял ещё одну такую же голову — ума не приложу!), восторженно зааплодировали.
После того, как крики восхищения и аплодисменты стихли, лежавшая на блюде в центре стола голова мистера Дэмьена вдруг открыла глаза. Она обвела всех мутным, сердитым взглядом, остановившимся на мне, и, не сводя с меня свинцовых, налитых кровью глаз, выплюнула веточку петрушки, всунутую между плотно сжатыми губами, после чего, широко разинув рот, разразилась нервной трелью, очень напоминающей трезвон будильника.
Тотчас всё вокруг начало расплываться, теряя форму, и, словно дым, уплывать куда-то вверх. Мессалина исчезла последней. Фантастический раут закончился. Во всяком случае, для меня…
Глядя сквозь нас с Мессалиной, она, улыбнувшись, проговорила: Ах, до чего же сильно мужчины глупеют, влюбившись!
После этого… начала вдруг таять… Вот уже от неё осталась только верхняя половина тела, которая, в свою очередь, стала терять очертания, колебаться и вскоре растаяла в воздухе. Какое-то время ещё можно было видеть золотистое облачко в том месте, где только что была её голова, но и оно вскоре исчезло… — Проснулась! — объяснила мне Мессалина.
— Любушка, — продолжила она, нашла весьма оригинальный способ ускользать от мистера Дэмьена. Она научилась находиться одновременно в нескольких разных местах и, когда мистер Дэмьен настигнет одну из Любушек, та, прямо на его глазах исчезает, переместившись то ли в параллельную реальность, то ли ещё куда. Мистер Дэмьен просто бесится от этого, но поделать ничего не может. Кстати, о параллельной реальности… Не желаете ли взглянуть? Иногда там бывает довольно интересно.
Я едва успел промычать что-то нечленораздельное, пытаясь сказать, что ещё не пришёл в себя от уже увиденного, как Мессалина, видимо приняв мычание за горячее согласие, взяла меня за кисть руки.
Очертания залы заструились, поплыли и вновь стали чёткими. Едва я успел с огромным облегчением подумать, что переход не получился, как в залу твёрдым шагом гренадера вошёл дворецкий, разодетый в такую роскошную ливрею, что любой адмиральский парадный мундир, по сравнению с нею, показался бы грязной набедренной повязкой.
— Дамы и господа! Прошу к столу! — зычным раскатистым голосом ринг-анонсера объявил дворецкий.
В числе других гостей, мы с Мессалиной подошли к огромному столу.
Вновь раздался рык дворецкого:
— Коронное блюдо сегодняшнего раута — голова мистера Дэмьена!
Все, включая и самого мистера Дэмьена (где он взял ещё одну такую же голову — ума не приложу!), восторженно зааплодировали.
После того, как крики восхищения и аплодисменты стихли, лежавшая на блюде в центре стола голова мистера Дэмьена вдруг открыла глаза. Она обвела всех мутным, сердитым взглядом, остановившимся на мне, и, не сводя с меня свинцовых, налитых кровью глаз, выплюнула веточку петрушки, всунутую между плотно сжатыми губами, после чего, широко разинув рот, разразилась нервной трелью, очень напоминающей трезвон будильника.
Тотчас всё вокруг начало расплываться, теряя форму, и, словно дым, уплывать куда-то вверх. Мессалина исчезла последней. Фантастический раут закончился. Во всяком случае, для меня…
Страница 2 из 2
