Внезапно, Светлана ощутила крайнюю степень физической и моральной усталости. Конечно, такое состояние могло возникнуть в следствии напряжённости последних нескольких суток её жизни на планете, но модуль был сконструирован по последнему слову: благоустроен и комфортабелен, во всех отношениях. И всё же она ощутила, что выдохлась: было чувство усталости, напряжённости и озноба.
Добавить в моё избранное
8 мин, 45 сек 5631
И выглядывает. И выползает, всепоглощающая ненасытная утроба. Вакуум темноты и чернота абсолютного холода: всё исчезает в её огненных недрах. На теле Гиг-Солнца ещё можно угадать очертания того, что осталось, от растворяющихся в бездонном плавильном котле, Меркурьева и Венеры… Светлана смотрела неотрываясь внутренним зрением, на то, как эта большая красная космическая голова приближает свою огромную, пламенеющую пасть к Земле. Прежде, голубая планета с очертаниями океанов, жёлтых континентов на её выпуклостях.
— Вот: Пангея Ультима, а этот особняком расположившийся, белый материк Антарктида Ультима. Взглянешь на которые из иллюминатора и всенеприменно, что-то внутри под лодыжкой, так и щемит, так и клокотнёт. Что это? Душа шевельнулась? Или это чувства? Высшие эмоции? Невероятно, но те же чувства были и у первого человека, штурмом взявшего космос. Воистину, то был мужчина! Тогда он впервые увидел её в свой иллюминатор и, не удержался от навернувшихся слёз. Эка невидаль! Слёзы космонавта… С чувством умиления в сердце, растроганный и расстроенный смотрел. Он-невидаль. И рыдал безутешно. А кто же сейчас оплакивает Землю-мать из всех её детя? Пришло время скорби по Земле? Как жаль. Сейчас Земля уж не похожа на ту красавицу какой была прежде. Не похожа совсем. Теперь Земля-это кровавый шар, с обрубленными краями полюсов, с огромными кратерами кипящей лавы, океанами и морями сероводорода растворённого в жидком металле. Ей вспомнилось из курса философии о том, что Гераклит учил ни только, что дважды не войти в одну воду, потому что всё течёт, всё меняется, но и о том, что всё из огня возникло, всё огнём же будет и уничтожено… Вот и стала земля похожа на жуткую голову с искажённой ужасом гримасой, открытого беззубого рта умирающего нищего старика, с черными кратерами его пустых мёртвых глазниц. А Святой Дух ураганами своими и смерчами своими носиться теперь по равнинам последних дней. Земля же катиться по пространству вселенной, эдакой, отрубленной от тела, несчастной головой древнего пророка, провозвестника давнего человеческой нравственности. Катиться себе по темноте космоса огненным мячом, обезглавленного футболиста, который сам же её и пинает ногой: той самой… — от того, которая неискоренимая, и остаётся в памяти человеческой. Пророком, некогда жившим в пустыне, был он. Очень давно. А как будто вчера… Но всё прошло! И ныне и присно в вечности, одиноким своим воплем, уже никто не призовёт к покаянному приготовлению путей прямых для миссии спасителя. Очень давно это было. Миллионов, эдак, сто лет тому назад, — на этой Земле. Всё изменилось: Тетис испарился, Родиния рухнула в бездну. Обезумевшее Гиг — Солнце настигает свою жертву; грядёт конец.
— Вот: Пангея Ультима, а этот особняком расположившийся, белый материк Антарктида Ультима. Взглянешь на которые из иллюминатора и всенеприменно, что-то внутри под лодыжкой, так и щемит, так и клокотнёт. Что это? Душа шевельнулась? Или это чувства? Высшие эмоции? Невероятно, но те же чувства были и у первого человека, штурмом взявшего космос. Воистину, то был мужчина! Тогда он впервые увидел её в свой иллюминатор и, не удержался от навернувшихся слёз. Эка невидаль! Слёзы космонавта… С чувством умиления в сердце, растроганный и расстроенный смотрел. Он-невидаль. И рыдал безутешно. А кто же сейчас оплакивает Землю-мать из всех её детя? Пришло время скорби по Земле? Как жаль. Сейчас Земля уж не похожа на ту красавицу какой была прежде. Не похожа совсем. Теперь Земля-это кровавый шар, с обрубленными краями полюсов, с огромными кратерами кипящей лавы, океанами и морями сероводорода растворённого в жидком металле. Ей вспомнилось из курса философии о том, что Гераклит учил ни только, что дважды не войти в одну воду, потому что всё течёт, всё меняется, но и о том, что всё из огня возникло, всё огнём же будет и уничтожено… Вот и стала земля похожа на жуткую голову с искажённой ужасом гримасой, открытого беззубого рта умирающего нищего старика, с черными кратерами его пустых мёртвых глазниц. А Святой Дух ураганами своими и смерчами своими носиться теперь по равнинам последних дней. Земля же катиться по пространству вселенной, эдакой, отрубленной от тела, несчастной головой древнего пророка, провозвестника давнего человеческой нравственности. Катиться себе по темноте космоса огненным мячом, обезглавленного футболиста, который сам же её и пинает ногой: той самой… — от того, которая неискоренимая, и остаётся в памяти человеческой. Пророком, некогда жившим в пустыне, был он. Очень давно. А как будто вчера… Но всё прошло! И ныне и присно в вечности, одиноким своим воплем, уже никто не призовёт к покаянному приготовлению путей прямых для миссии спасителя. Очень давно это было. Миллионов, эдак, сто лет тому назад, — на этой Земле. Всё изменилось: Тетис испарился, Родиния рухнула в бездну. Обезумевшее Гиг — Солнце настигает свою жертву; грядёт конец.
Страница 3 из 3
