Первопроходец

Теперь мне принадлежите все вы — куда спешить… Осень. По небу неспешно проплывают серые облака. Солнечные лучи лишь иногда пробиваются сквозь их сплошную пелену, радуя глаз. Ветерок следует за вами всюду, но он еще теплый, приятный и не заставляет зябко кутаться в плащи и куртки. Хочется подставить ветру лицо, закрыть глаза, и уплыть мысленно вслед за ним, куда-то далеко-далеко. Землю усыпали разноцветные листья. Ветер бросает их под ноги, кружит по тротуару. Дождя пока не было. Самое начало осени. Последней осени человечества… Затем последует зима — холод, смерть, запустение… Я неспешно перешел улицу. Одинокая пара сразу привлекла мое внимание: папа и восьмилетняя девочка шли навстречу неровным зигзагом — пьяного вдрызг мужчину мотало из стороны в сторону, а вместе с ним и дочь, мужественно вцепившуюся в руку отца.»

— Папа, пойдем домой, уже поздно, маму в больницу увезли, — девочка старалась тащить мужчину в сторону, но он упорно пер мне навстречу.

— Так ей, ш-шалаве и надо. И ты шалавой вырастешь. Собрались тут на мою голову, — слова давались ему с трудом, он сердито вел дочь за собой.

— Щас зайдем кое-куда, потом — домой. Или вали сама, не маленькая уже.

Я был уже практически полон сил. Пары вот таких забулдыг мне было бы достаточно для начала открытия Пути. Впрочем, он девочки веяло такой энергетикой, что хватит и ее одной. Я даже замер на месте. Какое упорство, какая сила воли. Среди всех ваших представителей я, пока шел по городу и насыщался, никого подобного не встретил! У ее энергии был просто пьянящий запах — мощная, чистая, ничем пока не замутненная, но уже такая насыщенная! Я как завороженный пошел навстречу. Девочка испуганно метнулась в сторону, но отец крепко держал ее. Видимо решил, что та действительно хочет одна пойти домой. Или же просто боялся, что в своем состоянии сам вряд ли куда сможет дойти.

Я приблизился, схватил мужчину за шею и приподнял. Тот беспорядочно затрепетал, будучи даже не в состоянии сопротивляться. Девочка освободилась от цепких пальцев папы, но не побежала. В глазах смешались страх передо мной и тревога за близкого человека. На меня просто хлынул поток эмоций, я наслаждался этими чувствами, этой энергетикой маленького, но уже отчаянно смелого человечка.

— Дядя, пусти папу. Он хороший, он меня любит, и маму. Просто он слабохарактерный.

Удивительно, но девочка каким-то глубинным чувством поняла кто перед ней. Она осознавала, что я не простой уличный преступник, что я — чужой, именно изначально чужой всему ее роду. И эта сила воли, эта мощь! Просто наслаждение! Какого дьявола я столько времени бродил по темным скверам?! Достаточно было выпить парочку невинный детей и я наполнился бы под завязку! Мастер совершенно ничего не понимает в человеческой природе! Как он может давать советы?! Он никогда тут, среди людей не был, никто не был! Человечество мы, по сути, наблюдали через щелочку между мирами. Наблюдали и облизывались, видя такой огромный и щедрый на ресурсы мир. А теперь все здесь наше! И в первую очередь — мое!

— Отпусти его, — крупные слезы прочертили по щекам дорожки, маленькие пальцы вцепились в мой плащ.

— Он очень хороший, он тебе не нужен. Забери,..

— девочка судорожно сглотнула, принимая какое-то жутко трудное, но крайне необходимое для нее самой решение.

— Забери меня, я все равно вырасту шалавой. А папа все простит и маме, и мне. Он всегда прощает… Нетерпение просто переполняло меня. Надо же — маленький человечек сам отдает свою силу во имя превосходство моего рода. Самопожертвование ради гибели своих собратьев. Какой парадокс! Я отпустил отца и он грузно осел на пятую точку, осоловело глядя перед собой. Пусть живет пока — он должен знать, что его дочь помогла пройти в ваш мир исконным врагам человечества.

Девочка испуганно сжалась, когда я подхватил ее и поднял на уровень своих глаз. Какой взгляд, какая сила! Я наслаждался уже самим предвкушением этой сладкой энергии.

— Только отпусти папу, — всхлипнула она.

Дальше играть не имело смысла — храбрость и самоотверженность должны быть вознаграждены. Девочка умерла сразу и без боли — такова моя награда за безграничную силу, что хлынула через нее. Мозг даже зазвенел от такой слепяще чистой, ничем не замутненной энергии. Как сладко, как прекрасно! Энергия все лилась и лилась, я был по-настоящему полон! Пора было открывать путь собратьям, но я все стоял и наслаждался этим нескончаемым потоком! Как много в детях истинной чистоты, как она прекрасна и сладка! В голове почему-то вертелись слова Мастера: «Не поддавайся искушению. Искушений будет много, но ты должен быть стоек. Дети — самое страшное оружие человечества». Мастер — просто идиот! Дети — источник настоящей силы, надежда на наше будущее. Но чье это — наше? Мысли стали путаться, водоворот чистой энергии проник глубоко в меня, ощущение тела пропало, я проваливался куда-то, был не в состоянии выплыть из этой бездонной глубины.