Мне скоро двадцать два года. Совершеннолетие. Еще три месяца и нужно выбрать — бессмертие прямо сейчас или через годик-другой…
Добавить в моё избранное
3 мин, 2 сек 6484
С одной стороны у меня крепкое тело, так как постоянно занимаюсь в тренажерном зале, пью все полагающиеся добавки, не пропускаю ни одной стимуляции, посещаю все лекции в универе, у меня хорошие отметки, скоро получу диплом, как и хотел, разведчика дальнего космоса. С другой стороны — есть непонимание, точнее сомнение, зачем мне бессмертие? Жить, жить и жить, каждую секунду знать, что бы ни случилось — ты выживешь, все раны зарастут за долю секунды, и ты сможешь дальше открывать и объединять все новые и новые расы.
— Кирилл!
Так орать мог только один псевдочеловек — Гашек Топольский, мой сокурсник. Я обернулся, принял оборонительную стойку. Громко скрипнул снег в вечернем тумане, Гашек любил проверить мою готовность к его молниеносным ударам. Но это был не Гашек… Что-то булькнуло и острая боль в глазу разорвала голову.
— А-а-а-а! — крик вытекал из моего горла бесконечным потоком и я никак не мог прервать его.
Через пальцы текла тягучая кровь. Кто-то в темном подскочил ко мне и, оторвав мои ладони от лица, жадно припал к ране. Он пил из меня, как из чашки, прижав мою голову к своему рту и тянул, тянул вверх, запрокидывал. Я бился, брыкался… И ничего не видел. Уцелевший глаз залила кровь.
Такого не может быть, это все не со мной… Через черно-красную пелену я хотел хоть что-то увидеть, но разглядел только рукав убийцы, прижатый к моей голове, остальное — темная пульсирующая глыба… Это же вам не средневековье, на дворе двадцать третий век! Кто же сейчас может вот так, по-старинке! А мне-то, что теперь делать? Инвалидов не инициируют, никому не нужны увечные бессмертные… Нет! Я еще поборюсь… Я хотел оттолкнуться от земли и повалить черного, но мои ноги только чуть дернулись в воздухе. А руками я уже не мог управлять. Боль в глазу утихла, пришел холод… Очнулся я от яркого света. Причем болели оба глаза… Постарался разглядеть окружающие вещи… В голове полыхнуло и заскрежетало… Перед глазами мелькнула рука в белом и все потухло.
Дикая боль везде! А могло ли быть иначе? Я не помню иного состояния! Глаза… Если это мои глаза… Выхватывают куски светлой комнаты, стеклянный шкаф, капельницу, выключенный монитор в углу… Они вращаются в глазницах рывками и с яростной болью. И шипение… Поведу глазами от правой стенки палаты к левой — сразу: шшшш! Остановлю глаза — тихо… Рук и ног не чувствую, весь живот горит. Могу двигать только глазами. А как я вижу! Это не цвета моего мира… Тусклые, смазанные. Такое ощущение, что я смотрю допотопный визор, изображение зернистое и не в фокусе… Надо мной кто-то склонился. Смуглое сухое лицо с гладкой кожей, гладкие черные волосы, плотно сжатые губы. Типичный дринкер. А что это значит? Инициализация? Но я же еще не определился!
— Сейчас включу нейросвязи протезов, и сможешь встать, — сказал дринкер.
Услышал щелчок и сразу мой позвоночник выгнуло дугой, боль пробежалась от макушки до пяток, да там и спряталась… Прямое попадание молнии… С поправкой — я выжил и прочувствовал каждый миллиметр ее извилистых щупалец.
— Встать!— приказал дринкер.
Я слишком бодро скинул ноги вниз, потому и рухнул следом на пол. И оказался среди тонких металлических трубок, ржавых и мятых. Куски разноцветных, тонких проводов.
— Что еще и марать тут будешь?! — заорал дринкер.
Изящный черный ботинок описал быструю дугу, врезался в гущу трубок. С металлическим звоном я перелетел в угол комнаты, в светлую нишу, прозрачные створки которой сразу захлопнулись, но я успел заметить, что дринкер стоит возле стола, над ним шар яркого света и тумба универсального робохирурга… Меня дернуло вверх, все заволокло плотным туманом… Рот наполнился мокрой ватой, такой плотной, что я не смог вытолкнуть крик и он лопнул внутри меня… Я плыл через черный океан. Легко загребал соленную, теплую воду и считал отражения звезд. У меня была цель — доплыть до линии, где две черноты сливаются: космос неба и космос океана.
— Кирилл!
Так орать мог только один псевдочеловек — Гашек Топольский, мой сокурсник. Я обернулся, принял оборонительную стойку. Громко скрипнул снег в вечернем тумане, Гашек любил проверить мою готовность к его молниеносным ударам. Но это был не Гашек… Что-то булькнуло и острая боль в глазу разорвала голову.
— А-а-а-а! — крик вытекал из моего горла бесконечным потоком и я никак не мог прервать его.
Через пальцы текла тягучая кровь. Кто-то в темном подскочил ко мне и, оторвав мои ладони от лица, жадно припал к ране. Он пил из меня, как из чашки, прижав мою голову к своему рту и тянул, тянул вверх, запрокидывал. Я бился, брыкался… И ничего не видел. Уцелевший глаз залила кровь.
Такого не может быть, это все не со мной… Через черно-красную пелену я хотел хоть что-то увидеть, но разглядел только рукав убийцы, прижатый к моей голове, остальное — темная пульсирующая глыба… Это же вам не средневековье, на дворе двадцать третий век! Кто же сейчас может вот так, по-старинке! А мне-то, что теперь делать? Инвалидов не инициируют, никому не нужны увечные бессмертные… Нет! Я еще поборюсь… Я хотел оттолкнуться от земли и повалить черного, но мои ноги только чуть дернулись в воздухе. А руками я уже не мог управлять. Боль в глазу утихла, пришел холод… Очнулся я от яркого света. Причем болели оба глаза… Постарался разглядеть окружающие вещи… В голове полыхнуло и заскрежетало… Перед глазами мелькнула рука в белом и все потухло.
Дикая боль везде! А могло ли быть иначе? Я не помню иного состояния! Глаза… Если это мои глаза… Выхватывают куски светлой комнаты, стеклянный шкаф, капельницу, выключенный монитор в углу… Они вращаются в глазницах рывками и с яростной болью. И шипение… Поведу глазами от правой стенки палаты к левой — сразу: шшшш! Остановлю глаза — тихо… Рук и ног не чувствую, весь живот горит. Могу двигать только глазами. А как я вижу! Это не цвета моего мира… Тусклые, смазанные. Такое ощущение, что я смотрю допотопный визор, изображение зернистое и не в фокусе… Надо мной кто-то склонился. Смуглое сухое лицо с гладкой кожей, гладкие черные волосы, плотно сжатые губы. Типичный дринкер. А что это значит? Инициализация? Но я же еще не определился!
— Сейчас включу нейросвязи протезов, и сможешь встать, — сказал дринкер.
Услышал щелчок и сразу мой позвоночник выгнуло дугой, боль пробежалась от макушки до пяток, да там и спряталась… Прямое попадание молнии… С поправкой — я выжил и прочувствовал каждый миллиметр ее извилистых щупалец.
— Встать!— приказал дринкер.
Я слишком бодро скинул ноги вниз, потому и рухнул следом на пол. И оказался среди тонких металлических трубок, ржавых и мятых. Куски разноцветных, тонких проводов.
— Что еще и марать тут будешь?! — заорал дринкер.
Изящный черный ботинок описал быструю дугу, врезался в гущу трубок. С металлическим звоном я перелетел в угол комнаты, в светлую нишу, прозрачные створки которой сразу захлопнулись, но я успел заметить, что дринкер стоит возле стола, над ним шар яркого света и тумба универсального робохирурга… Меня дернуло вверх, все заволокло плотным туманом… Рот наполнился мокрой ватой, такой плотной, что я не смог вытолкнуть крик и он лопнул внутри меня… Я плыл через черный океан. Легко загребал соленную, теплую воду и считал отражения звезд. У меня была цель — доплыть до линии, где две черноты сливаются: космос неба и космос океана.
