Одна секунда, одна маленькая неудачная мысль, воплощенная в упрямый поступок, способна загубить несколько жизней.
Добавить в моё избранное
11 мин, 25 сек 997
Прочитав про овечкинский луна-парк в местной газете, естественно, про исчезнувшего разработчика там не было и слова, Марина решила поехать туда с Егоркой.
Он подарил ей желтую розу. Им было по семнадцать. Они дружили с шестого класса, оба очень хорошо учились, поступили в самолето-строительный. Жизнь казалась раем, но в последнюю минуту он изменил свое решение и уехал в какой-то задрипанный научный центр Овечкино, где-то хрен знает где, далеко от столицы. Желтая роза — символ разлуки. Роза была потрясающе красивой. Прямой толстый стебель, по-боевому украшенный крепкими колючими шипами, свежие листья, идеальной формы цветок, уже не бутон, но еще и не до конца раскрывшийся, потрясающего желтого цвета. Он напоминал маленького нахохлившегося желтого цыпленка. Цветок, похожий на маленькую птичку, не мог быть символом печали.
Марина заплакала горькими и солеными на вкус слезами. Она плакала молча, слезы катились по ее щекам, а Сергей целовал ее глаза, слизывая горько-соленые слезы. Целовал ее мокрые от слез губы. Крепко обнимал ее податливое, хрупкое, безвольное от навалившегося горя тело. Потом они долго лежали молча в постели. Он уснул, обнимая ее левой рукой и уткнувшись лицом в ее шею. А она лежала на спине под его сильной тяжелой рукой, крепко прижимающей ее к нему, слушая его мерное спокойное дыхание, и не могла уснуть. Пять лет…, это ведь так долго. Это ведь целая жизнь. Встречаться только по праздникам, да и то не по всем. А летом, Марина точно знала, он будет пропадать все дни в лаборатории. А она…, конечно, она будет учиться изо всех сил. Марина все свое детство мечтала о космосе, бредила звездами, хотела быть космонавтом. Нереальность и несбыточность детских фантазий она прочувствовала позже, став подростком. И если бы не Сергей, так подержавший ее мечты и желания … Да, она будет учиться в самолето-строительном, а в свободное время будет ходить с подругами на вечеринки и, возможно, по ночным клубам, где ей придется часто отбиваться от полупьяных претендентов на ее тело. Поскольку единственно возможный претендент на ее сердце будет допоздна торчать в лабе, а лунной ночью будет приходить к ней, садиться на краешке ее постели и рассказывать ей сказки про звезды и другие миры. Выдержит ли она такую разлуку, выдержит ли он? Пять лет… — А что потом? А если он там вообще…? А если я здесь вообще…? — Мрачные тревожные мысли непрошенно лезли в уставшую от бессонницы голову, не давали расслабиться, не давали вздохнуть полной грудью. Или может это его тяжелая рука вдавила ее в матрас?
В щелку между шторами Марина видела черное бездонное небо и звезды, такие любимые, загадочные, притягивающие, зовущие. Только перед самым рассветом Марине удалось забыться в беспокойном, тревожном сне. Она не видела, как прячась за шторкой, в окно заглядывала луна, огромная и желтая-желтая как нахохлившийся желтый цыпленок, поджавший лапки и прикрывший глазки. Ей снилось, что рука Сергея вдруг превратилась в жесткий желтый ремень, все туже и туже стягивающий ей грудь, пока она не провалилась в черную пропасть.
Симпатичная стюардесса, стоя в проходе, показывала как пользоваться кислородной маской. Марина ее не слушала, она нервно теребила пряжку привязных ремней и думала о том, как будет его искать в незнакомом городе. Это был сюрприз, он не знает, что она решила приехать к нему. Сережа обожал сюрпризы. Она будет сама сюрпризом, да еще с двойным дном. Слабая неуверенная улыбка тронула ее губы. До городка она доберется только к вечеру. Может все-таки надо было позвонить? Ладно, позвонить я всегда успею, — решила неопытная еще в таких делах Марина.
— Главное, как он к этому отнесется? Всего три месяца, еще ничего не видно… Она почему-то боялась этого разговора с Сережей. Как ему объяснить, что ей даже в голову это не пришло, а потом было уже слишком поздно. Ладно, он умный и он очень любит ее, он что-нибудь обязательно придумает. Ведь он всегда был такой. Марина расслабилась в кресле, сжимая в руках привязные ремни и неосознанно открывая и закрывая металлическую пряжку. Самолет оторвался от Земли.
Разыскивая Сережино общежитие, Марина пыталась настроить GPS, но он почему-то здесь не работал. Уже было совсем темно, и Марина немножко волновалась. В конце концов по номерам на домах ей удалось найти тот, в котором живет Сережа. Она поднялась на третий этаж и пошла по длинному коридору, окрашенному в противный желтый цвет. А вот и его дверь. Сердце радостно и тревожно забилось, в животе сладко заныло. Марина тихонько постучала. Тишина.
— Неужели он уже спит? Нет, не может быть, ведь еще совсем рано, — Марина постучала сильнее. Тихо. Только слышно было, как хлопали другие двери, и то слева, то справа раздавались торопливые шаги приходяще-уходящих людей, иногда девичий смех.
Марина тихонько толкнула дверь, которая очень легко открылась. В комнате никого не было. Девушка вошла, бросила спортивную сумку у двери, прошла в комнату и села на кровать.
Он подарил ей желтую розу. Им было по семнадцать. Они дружили с шестого класса, оба очень хорошо учились, поступили в самолето-строительный. Жизнь казалась раем, но в последнюю минуту он изменил свое решение и уехал в какой-то задрипанный научный центр Овечкино, где-то хрен знает где, далеко от столицы. Желтая роза — символ разлуки. Роза была потрясающе красивой. Прямой толстый стебель, по-боевому украшенный крепкими колючими шипами, свежие листья, идеальной формы цветок, уже не бутон, но еще и не до конца раскрывшийся, потрясающего желтого цвета. Он напоминал маленького нахохлившегося желтого цыпленка. Цветок, похожий на маленькую птичку, не мог быть символом печали.
Марина заплакала горькими и солеными на вкус слезами. Она плакала молча, слезы катились по ее щекам, а Сергей целовал ее глаза, слизывая горько-соленые слезы. Целовал ее мокрые от слез губы. Крепко обнимал ее податливое, хрупкое, безвольное от навалившегося горя тело. Потом они долго лежали молча в постели. Он уснул, обнимая ее левой рукой и уткнувшись лицом в ее шею. А она лежала на спине под его сильной тяжелой рукой, крепко прижимающей ее к нему, слушая его мерное спокойное дыхание, и не могла уснуть. Пять лет…, это ведь так долго. Это ведь целая жизнь. Встречаться только по праздникам, да и то не по всем. А летом, Марина точно знала, он будет пропадать все дни в лаборатории. А она…, конечно, она будет учиться изо всех сил. Марина все свое детство мечтала о космосе, бредила звездами, хотела быть космонавтом. Нереальность и несбыточность детских фантазий она прочувствовала позже, став подростком. И если бы не Сергей, так подержавший ее мечты и желания … Да, она будет учиться в самолето-строительном, а в свободное время будет ходить с подругами на вечеринки и, возможно, по ночным клубам, где ей придется часто отбиваться от полупьяных претендентов на ее тело. Поскольку единственно возможный претендент на ее сердце будет допоздна торчать в лабе, а лунной ночью будет приходить к ней, садиться на краешке ее постели и рассказывать ей сказки про звезды и другие миры. Выдержит ли она такую разлуку, выдержит ли он? Пять лет… — А что потом? А если он там вообще…? А если я здесь вообще…? — Мрачные тревожные мысли непрошенно лезли в уставшую от бессонницы голову, не давали расслабиться, не давали вздохнуть полной грудью. Или может это его тяжелая рука вдавила ее в матрас?
В щелку между шторами Марина видела черное бездонное небо и звезды, такие любимые, загадочные, притягивающие, зовущие. Только перед самым рассветом Марине удалось забыться в беспокойном, тревожном сне. Она не видела, как прячась за шторкой, в окно заглядывала луна, огромная и желтая-желтая как нахохлившийся желтый цыпленок, поджавший лапки и прикрывший глазки. Ей снилось, что рука Сергея вдруг превратилась в жесткий желтый ремень, все туже и туже стягивающий ей грудь, пока она не провалилась в черную пропасть.
Симпатичная стюардесса, стоя в проходе, показывала как пользоваться кислородной маской. Марина ее не слушала, она нервно теребила пряжку привязных ремней и думала о том, как будет его искать в незнакомом городе. Это был сюрприз, он не знает, что она решила приехать к нему. Сережа обожал сюрпризы. Она будет сама сюрпризом, да еще с двойным дном. Слабая неуверенная улыбка тронула ее губы. До городка она доберется только к вечеру. Может все-таки надо было позвонить? Ладно, позвонить я всегда успею, — решила неопытная еще в таких делах Марина.
— Главное, как он к этому отнесется? Всего три месяца, еще ничего не видно… Она почему-то боялась этого разговора с Сережей. Как ему объяснить, что ей даже в голову это не пришло, а потом было уже слишком поздно. Ладно, он умный и он очень любит ее, он что-нибудь обязательно придумает. Ведь он всегда был такой. Марина расслабилась в кресле, сжимая в руках привязные ремни и неосознанно открывая и закрывая металлическую пряжку. Самолет оторвался от Земли.
Разыскивая Сережино общежитие, Марина пыталась настроить GPS, но он почему-то здесь не работал. Уже было совсем темно, и Марина немножко волновалась. В конце концов по номерам на домах ей удалось найти тот, в котором живет Сережа. Она поднялась на третий этаж и пошла по длинному коридору, окрашенному в противный желтый цвет. А вот и его дверь. Сердце радостно и тревожно забилось, в животе сладко заныло. Марина тихонько постучала. Тишина.
— Неужели он уже спит? Нет, не может быть, ведь еще совсем рано, — Марина постучала сильнее. Тихо. Только слышно было, как хлопали другие двери, и то слева, то справа раздавались торопливые шаги приходяще-уходящих людей, иногда девичий смех.
Марина тихонько толкнула дверь, которая очень легко открылась. В комнате никого не было. Девушка вошла, бросила спортивную сумку у двери, прошла в комнату и села на кровать.
Страница 2 из 4
