Мы завтракали молча. Впервые за три месяца пребывания на Гаме мы завтракали молча, и это настораживало.
Добавить в моё избранное
9 мин, 9 сек 3505
Вскоре на столе выросла лохматая горка из клочьев фризовой ткани, способной хранить продукт не хуже морозилки. Я так и не сделал ни шагу, молчаливо наблюдая за поварами, и по-прежнему не знал, как поступить. То ли заорать на всех, чтобы прекратили подобное кощунство, то ли взять сковороду потяжелее и как следует вмазать ей по загорелой физии незнакомца, то и дело посматривающего в мою сторону.
Теперь, когда тело почти освободили от «оберток», сомнений в том, кто находился под ними, не оставалось. Светловолосый, с бледной кожей мужчина и, похоже, немного горбатый; последние повязки пока еще скрывали этот изъян. Но прежде всего, мой земляк — мертвый, с голубыми, как у меня, глазами, замороженный, как туша в холодильнике, и окруженный чужаками, намеревающимися разделать, приготовить и подать его к столу какому-то больному ублюдку… Словно цыпленка.
— Нет, не позволю! Черт с ней, с работой! Не бывать этому! — закричал я, сжимая кулаки.
— Слышите, оставьте его! Иначе… Взгляд незнакомца, его ужасный взгляд точно вогнал мне ком в горло. Больше я не видел ни поваров, ни мертвеца на столе — только глаза незнакомца, черные, с блеском, без зрачков, как две огромные маслины на солнце.
Я смотрел в них не отрываясь и, казалось, все глубже погружался в невероятно темный омут. Словно черные дыры пытались втянуть меня — всего, без остатка. Они кружились, приближались и… Внезапно я увидел, как на меня падает потолок, и не сразу понял, что почему-то беззвучно упал и теперь беспомощно, как паралитик, лежу на холодном полу. Ощущение было таким, когда ты просыпаешься и не можешь шевельнуть и пальцем, но в тоже время все слышишь и видишь. Я попытался сбросить магические оковы — бесполезно, даже моргнуть не мог.
… Ножи вонзались и вонзались в плоть, хрустели кости, но от этих, казалось бы, знакомых каждому повару звуков теперь желудок подступал к горлу.
Когда шум почти стих, вдруг под потолок белым пятнышком вспорхнуло перышко и, покачиваясь из стороны в сторону, опустилось на мою щеку. А затем я впервые услышал незнакомца. Словно откуда-то издалека донесся его голос.
— Сегодня приготовьте только сердце и крылья. Повелитель это особенно любит, — сказал он и добавил с усмешкой:
— А тело ангельского выродка можете оставить себе.
Господи! Так это был не горб.
Я не хотел верить своим ушам, и впервые в жизни мне по-настоящему захотелось повернуть время вспять, чтобы там, за столиком, согласиться на предложение Андрея и пойти на эти проклятые гонки.
Теперь, когда тело почти освободили от «оберток», сомнений в том, кто находился под ними, не оставалось. Светловолосый, с бледной кожей мужчина и, похоже, немного горбатый; последние повязки пока еще скрывали этот изъян. Но прежде всего, мой земляк — мертвый, с голубыми, как у меня, глазами, замороженный, как туша в холодильнике, и окруженный чужаками, намеревающимися разделать, приготовить и подать его к столу какому-то больному ублюдку… Словно цыпленка.
— Нет, не позволю! Черт с ней, с работой! Не бывать этому! — закричал я, сжимая кулаки.
— Слышите, оставьте его! Иначе… Взгляд незнакомца, его ужасный взгляд точно вогнал мне ком в горло. Больше я не видел ни поваров, ни мертвеца на столе — только глаза незнакомца, черные, с блеском, без зрачков, как две огромные маслины на солнце.
Я смотрел в них не отрываясь и, казалось, все глубже погружался в невероятно темный омут. Словно черные дыры пытались втянуть меня — всего, без остатка. Они кружились, приближались и… Внезапно я увидел, как на меня падает потолок, и не сразу понял, что почему-то беззвучно упал и теперь беспомощно, как паралитик, лежу на холодном полу. Ощущение было таким, когда ты просыпаешься и не можешь шевельнуть и пальцем, но в тоже время все слышишь и видишь. Я попытался сбросить магические оковы — бесполезно, даже моргнуть не мог.
… Ножи вонзались и вонзались в плоть, хрустели кости, но от этих, казалось бы, знакомых каждому повару звуков теперь желудок подступал к горлу.
Когда шум почти стих, вдруг под потолок белым пятнышком вспорхнуло перышко и, покачиваясь из стороны в сторону, опустилось на мою щеку. А затем я впервые услышал незнакомца. Словно откуда-то издалека донесся его голос.
— Сегодня приготовьте только сердце и крылья. Повелитель это особенно любит, — сказал он и добавил с усмешкой:
— А тело ангельского выродка можете оставить себе.
Господи! Так это был не горб.
Я не хотел верить своим ушам, и впервые в жизни мне по-настоящему захотелось повернуть время вспять, чтобы там, за столиком, согласиться на предложение Андрея и пойти на эти проклятые гонки.
Страница 3 из 3
