В глубине кабинета на мраморной подставке у окна стояли огромные бронзовые часы во главе которых был бык — мощный бык раздувающий ноздри. Часы тикали тихо. Хозяин кабинета не любил шума. Он внимательно смотрел на часы, стрелки на них двигались по циферблату неостановимо и тихо.
Добавить в моё избранное
0 мин, 49 сек 8356
— Значит, он называл это выходным пособием? — негромко спросил хозяин кабинета.
— Так точно, — человек стоявший перед хозяином на почтительном расстоянии показал на бледном лице улыбку — этакую гримаску губ.
— А мы дадим ему полный пансион, — всё также негромко сказал хозяин кабинета.
— И вот ведь что забавно, это жадность. Она лишает человека всего разумного. Пансион. Артист. Это ж надо так ценить свою должность.
— Полный пансион для артиста, — в тон хозяину повторил другой человек, принёсший доклад — Это так гениально!
— Бык умнее, — произнёс хозяин, всё глядя на бронзовые часы, отмеряющие своими стрелками на циферблате невидимое время.
— Умнее! — в тон ему повторил и другой человек, стоящий неподвижно, точно пень вросший в пол, раскрашенный квадратиками из красного дерева.
— А вот что я думаю, — мягко сказал хозяин кабинета — Это ведь и другим покажет их место.
— Так точно! Покажет! — достаточно громко, чтобы не раздражать хозяина кабинета, произнёс человек, принёсший доклад, и почувствовал, как неприятно стучит у него сердце в груди, тут-тут, тут-тут, в такт стрелкам на этих громадных ненавистных бронзовых часах.
— Так точно, — человек стоявший перед хозяином на почтительном расстоянии показал на бледном лице улыбку — этакую гримаску губ.
— А мы дадим ему полный пансион, — всё также негромко сказал хозяин кабинета.
— И вот ведь что забавно, это жадность. Она лишает человека всего разумного. Пансион. Артист. Это ж надо так ценить свою должность.
— Полный пансион для артиста, — в тон хозяину повторил другой человек, принёсший доклад — Это так гениально!
— Бык умнее, — произнёс хозяин, всё глядя на бронзовые часы, отмеряющие своими стрелками на циферблате невидимое время.
— Умнее! — в тон ему повторил и другой человек, стоящий неподвижно, точно пень вросший в пол, раскрашенный квадратиками из красного дерева.
— А вот что я думаю, — мягко сказал хозяин кабинета — Это ведь и другим покажет их место.
— Так точно! Покажет! — достаточно громко, чтобы не раздражать хозяина кабинета, произнёс человек, принёсший доклад, и почувствовал, как неприятно стучит у него сердце в груди, тут-тут, тут-тут, в такт стрелкам на этих громадных ненавистных бронзовых часах.
